Ход мамонтом
Шрифт:
Стоунхендж строился как убежище для «сливок» человеческого общества, и никому не приходило в голову, что когда-то здесь придется расследовать убийства. Поэтому, разумеется, не существовало никакой базы данных отпечатков пальцев. Однако, исходя из предположения, что убийца мог быть военным, решили для начала обязать их сдать отпечатки в первую очередь. Тем более, что строгая армейская организация могла в этом только помочь.
Вадим, очевидно, знал свое дело, а потому Игорь оставил его заниматься расследованием самостоятельно, с тем, чтобы тот регулярно отчитывался перед ним.
У самого же Игоря и без того
Скорее всего, по мысли Игоря, имеет смысл установление контакта с шаманами, поиск компромиссов именно с ними.
Были в штабе и те, которые считали, что поиск контактов, компромиссов и тому подобного необходимы только для одной цели – выявление слабых сторон завоевателей и нанесения им уничтожающего удара.
Игорь зря пытался убедить оппонентов в тупиковости этого пути. Ведь в штабе не предстали масштаба завоевания. Покровители смешивались с землянами, пока только территориально. Но не исключено, что скоро произойдет и этническое смешение. Ассимиляция.
Штабисты гневно играли желваками и кричали, что не допустят этого, что нужно нанести удары… Только огнем и мечом! Только безалостное возмездие!
Игорь, разводя руками, говорил, что любой мощный удар, нанесенный по Покровителям, с неизменностью накроет и землян. Надо, повторял он, искать альтернативные пути противодействия варварству и возрождения культуры. Ведь именно это, а не собственно противодействие нашествию чужих племен, является главной задачей.
Главной бедой было не вторжение. Главной бедой была так называемая цивилизационная бомба – проклятье, наложенное Покровителями на человеческую расу.
Понимали это далеко не все…
Игорь проводил совещание в «учебке» – готовили новые кадры для оперативной работы. За школьными партами сидело человек около десяти слушателей, что вызвались добровольцами из числа граждан Стоунженджа и прошли соответствующий отбор.
Попутно Игорь пытался втолковывать свои идеи. Он считал, что стадия «позиции страуса» – зарывания головы в песок, накопления ресурсов и ожидания развития событий – прошла. Надо было думать над дальнейшими путями развития остатков цивилизации. И кто-то должен был думать об этом всерьез.
Игорь рассказывал все, что он узнал о Покровителях за время пребывания у них, сопровождая свои рассказы заключениями Мишани и его экспертной группы. Получалось не так уж и мало. За исключением сущности механизмов воздействия на цивилизационные процессы и способностей шаманов Покровителей в принципе.
Но, по крайней мере, это было более или менее ясное направление движения…
Тявкнул трансивер.
Да, – отозвался Игорь, сделав знак слушателям, чтобы те вели себя потише. – Что?! Где?
Игорь спрыгнул с края стола, на котором восседал перед аудиторией и кинулся к выходу. Слушатели проводили его недоуменными взглядами.
Это было уже второе убийство. Вернее, сразу – второе и третье.
Вадим сообщил, что в разных нашли тела двух руководителей аппарата Стоунхенджа. В обоих случаях убийство неумело пытались замаскировать
Больше никаких объяснений Игорю не требовалось.
В Стоунхендже завелись корректоры.
Больше никаких серьезным мотивов для убийств таких людей не наблюдалось.
Игорь мчался к штабу на персональном электрокаре, а в голове уже сформировалась невеселая мысль о том, что на Земле нет и не может уже быть безопасных мест для наследия прежней цивилизации. Что бесполезно зарываться под землю, бесполезно строить убежища от совершенно непонятного и страшного врага, имя которому ДИКОСТЬ.
…Это было совещание в узком кругу. Тим, Игорь и Вадим. После должна была собраться комиссия главного руководства, однако Тим со свойственным ему чутьем уже не доверял ей.
– Так что это может быть? – сходу спросил Тим. – Ты думаешь то же, что и я?
– Наверное, – кивнул Игорь. – Это корректоры… Больше некому.
– Но… Почему вы так считаете? – спросил побледневший следователь Ястребов.
– Зачем здесь кому-то кого-то убивать? Тем более, что психологические проверки у нас – обычная практика. Мы живем в замкнутом пространстве и всеми силами защищаемся от возможных паник и психозов…
– Можно еще предположить, что убийства – это какой-то заказ с некими политическими или иными целями, – сказал Тим. – Скажем, передел власти… Бред, конечно, но исключать такого нельзя. Тогда непонятно – почему все сделано так грубо? Это по всем признакам не профессионал – а их у нас, согласитесь, достаточно. Тот четко шел бы одним из путей – или просто убивал бы, с целью демонстрации силы, устрашения, или сделал бы так, чтобы смерть дейсьтвительно выглядела естественной. Не то, что это нелепое падение в шахту лифта, смерть под колесами электромобиля или удар током от разобранного телевизора. Зачем крупному чиновнику разбирать телевизор? Нет, это был дилетант с зачаточными представлениями о методах киллеров. Типичный корректор…
– Но ведь мы все здесь – потенциальные жертвы корректоров, – возразил Ястребов. – Мы все – корневые точки, поэтому и находимся в Стоунхендже. Почему корректор кого-то выбирает? И выбирает – ключевых людей…
– Новые «корневые точки», – задумчиво сказал Тим.
Игорь глянул исподлобья на Тима и сказал:
– А вы что думали? Что нам удалось сделать маленькую консервированную Землю? Нет, видимо, это уже не получится… И нас, наверное, тоже теперь разделят на «рядовых» граждан и «корневые точки», которые определяют суть событий…
Все повторяется, только в масштабах одного отдельно взятого бомбоубежища…
Ютака долго сидел на разбитой скамейке в погибшем городском парке. Мертвые скелетики деревьев были опутаны паутиной каких-то неведомых тварей, из-за заброшенных каруселей доносились жуткие звуки, словно там кого-то долго и мучительно ели, и этот кто-то до самого последнего момента был свидетелем процесса собственного пожирания.
Ютаке не мешали все эти звуки и страхи. К ним он давно привык. Он думал. Думал долго и все никак не мог придумать ничего такого, что разорвало бы цепь невеселых, тусклых картин увядания прежнего, любимого им мира.