Ход Конём
Шрифт:
Дослушав его монолог до конца, Блохин нехорошо прищурился:
— Почему вы решили, что они — 'подводки'?
Легкая угроза, прозвучавшая в голосе Александра Филипповича, не могла быть ничем, кроме очередного теста. Поэтому Сеппо не обратил на нее никакого внимания. И, вывесив перед 'гостем' еще один экран, вывел на него один из выстроенных графиков:
— Ось абсцисс — годы, ось ординат — условные ступени политической карьеры. Или степень известности. Под графиком — фамилии пятидесяти самых известных политиков Конфедерации. Каждая обозначена цветом…
Блохин с интересом проглядел
— И что?
— К власти все эти люди шли по-разному. Кто-то полз, скакал вверх-вниз, кто-то бежал. И это абсолютно нормально, ибо скорость продвижения к вершине зависит от безумного количества факторов, начиная от полученного образования и заканчивая наличием влиятельных родственников. Но стоило каждому из них преодолеть во-о-от эту условную черту, как он попадал в некую аномалию. Или в зону влияния, которая быстренько отправляла его в забвение. Эта судьба постигла всех, кроме десятка ничего не значащих пустышек, этой троицы и госпожи О'Лири, то есть меня…
— Что ж, весьма образно и не лишено смысла… — задумчиво пробормотал Александр Филиппович. Потом криво усмехнулся и посмотрел на Сеппо: — Да, они мои 'подводки'. Все трое. Проголосуют тогда, когда надо и так, как надо… Поэтому не тратьте времени на изучение их политических платформ, а лучше займитесь поиском изъяна, который позволит нам уронить… вас!
Нюканен мысленно поздравил себя с очередной победой, зачем-то прикоснулся к кольцу на безымянном пальце и изобразил на лице гримасу сожаления:
— Изъянов, которые позволили бы нам уронить Стеллу О'Лири до завершения срока ее полномочий, нет: госпожа О'Лири бредила Большой Политикой чуть ли не с рождения. Поэтому держала себя в руках всегда и везде. Так, как будто находилась под прицелом оптических датчиков ботов круглые сутки. Прогонять ее досье через программы типа 'Spot' [124] бесполезно — этим занимались все ее политические противники с самого начала ее карьеры и ничего не нашли…
— Идеальных людей не существует! При должном усердии…
124
Программа поиска компромата.
Перебивать начальство Сеппо не любил. Однако сделал это, не задумываясь:
— Я очень подробно просмотрел все имеющиеся у меня видеоматериалы, сэр, и не нашел ни единой зацепки! Железная Стелла вела себя безупречно как на светских приемах, так и в ночных клубах, отелях, клиниках и даже в собственной ванной! Я мог бы перечислить все то, что она могла, но НИКОГДА НЕ ДЕЛАЛА, но не хочу тратить ваше и свое время. Просто поверьте, что она не позволила себе ни единой слабости, ни единого промаха, который можно было бы использовать против нее…
Блохин поморщился:
— Материалы, которые мы вам передали — еще не вся ее жизнь. Существуют личные архивы ее близких, однокашников… Недоброжелателей, в конце концов!
— Мне кажется, что тратить время на поиск 'жареных' фактов нерационально. Ибо, находясь в ее теле, я могу создать изъян на любой вкус. И подкрепить
— Пожалуй, так будет даже лучше… — задумчиво пробормотал Александр Филиппович. — Если о нем будем знать только мы, то в нужный момент он произведет впечатление разорвавшейся бомбы…
…Ужинать Блохин не остался, сославшись на то, что у него пара серьезных встреч в столице. Сеппо не протестовал: каждая минута общения с этим человеком выматывала его больше, чем утренние косметические процедуры или беседы с новыми родственниками. Поэтому, проводив Александра Филипповича до лифта, он отправился в тренажерный зал.
Процесс переодевания в то, что О'Лири считала спортивной формой, прошел на удивление спокойно: стринги, зачем-то одеваемые поверх шорт, оказались не такими уж и узкими. И в этот раз не врезались в задницу. До смерти надоевшая грудь удобно упаковалась в топик с первого(!) раза. А длиннющие волосы получилось собрать в любимую прическу Стеллы за какие-то пять минут.
Кроме того, процесс осмотра себя в зеркале окончательно перешел в привычку, и Сеппо провел перед ним обычные пять минут, придирчиво изучая состояние своего макияжа и обдумывая варианты возможных изъянов:
'Что может скрывать Стелла от широкой публики? Зависимость от алкоголя? Этим сейчас никого не удивишь. Да и не видно по ней этого… Пристрастие к наркотикам? — Сомнительно… Хотя в принципе, она может пристраститься к ним после трагической гибли мужа… Любовь к женскому полу? — Не оригинально, поэтому вряд ли вызовет хоть какой-то резонанс. Опять же, в постановочные ролики никто не поверит, а заниматься любовью с какой-нибудь девушкой, находясь не в мужском теле, мне будет не особенно приятно… Что еще?'
Разобравшись со своим внешним видом, он зашел в кардиозону, забрался на велотренажер, активировал АВС [125] — ку и с тоской уставился на точеную фигурку Алисии Ри, возникшую в центре зала: 'Вот ее грудь наверняка не болтается из стороны в сторону на дорожке, не давит на легкие, когда лежишь на спине, и не требует ни 'LasCo', ни 'PushUp', ни 'KLD'. И бедра у нее нормальные. Не то, что у меня… Хотя… нет, все равно они шире, чем у любого мужика…'
Мысль, промелькнувшая в голове, была настолько дикой, что он чуть не упал с велотренажера. И, пытаясь удержаться в седле, пребольно приложился грудью к предплечью собственной руки.
125
Аудио-визуальная система
Боль оказалась такой острой, что он на некоторое время выпал из реальности и смог связно размышлять только тогда, когда подействовало обезболивающее.
'Она может мечтать стать мужчиной! С самого детства! Поэтому-то и рвется к власти! Только вот менять пол телу, жить в котором остается месяцев семь-восемь — идиотизм! Прежде всего, потому, что все время до переноса мозга в 'подводку' я должен работать и появляться на людях. Опять же, смена пола — это подготовительный период, куча операций и длительный период восстановления… За которым начнется новый цикл. Оно мне надо?'