Ход колдуньи

Савенко Валентина

Внизу дурачились и переговаривались первокурсники. Человек сто парней и три мои любимые соседки с подмоченной туманом репутацией. Адепты сидели по одному за деревянными столами на обычных стульях. Единственное дополнительное удобство: можно было отрегулировать угол наклона крышки.

На столах поблескивали таблички с именами. На углу каждого были сложены учебники, писчие принадлежности, карандаши и чертежные наборы. Судя по всему, после занятий все это убиралось в шкафчики у стены.

Стол с моим именем оказался в середине аудитории. Как раз между блондинистой и русой соседкой, чуть наискосок

от их пепельной товарки. Троица что-то горячо обсуждала, но стоило сесть на стул, как они дружно уставились на меня.

– Как спалось? – не удержалась от ехидного вопроса. – Жабры не отросли?

Хлопанье каменных крыльев не дало им ответить. В аудиторию залетела горгулья с мордой не то леопарда, не то барса. Она водрузила на преподавательский стол кипу бумаг и положила указку для рисования по воздуху.

– Тишина! – рыкнула она. Да так, что на галерее над головой кто-то что-то уронил.

Уселась у преподавательского стола и замерла, словно самая обычная статуя.

В аудитории мгновенно стало тихо. В дверь вошел колоритный господин с лихо закрученными кольцами усами и в черном фраке, устроился за столом и без предисловий притупил к занятию. Указка, больше напоминающая дирижерскую палочку, порхала в его руках, вычерчивая формулы. Профессор Лангус (так он представился между двумя основами построения заклинаний новым слушателям и мне) сыпал словами, смысл которых я угадывала отдаленно, с переводом на язык прикладной и бытовой магии.

Решив, что лучше все записать, а разберусь потом, когда артефакт запихнет в голову остальные знания, я начала строчить конспект в толстый блокнот в плотном переплете, обнаруженный на углу стола.

Занятая перерисовыванием схем (пригодился чертежный набор), которыми щедро сыпал Лангуст… Лангус, я совершенно забыла о соседках. Когда крышка стола поехала вниз, я попыталась подпереть ее коленом. Но упрямая мебель, больно стукнув по ноге, с грохотом сложилась. На пол посыпались учебники, мои записи, карандаши… набор для черчения покатился по полу.

Я бросилась собирать.

Профессор покрутил пальцем ус и замолчал.

Я торопливо сгребла пожитки, хлопнулась на стул и попыталась поднять крышку. Но ее заклинило. Приглядевшись, я заметила испорченное бытовое заклинание, помогающее легко и без усилий настраивать нужный угол.

Сложив на колени учебники и писчие принадлежности, я направила на него немного магии. Заклинание поддавалось с трудом.

Начали доноситься смешки. Громче всех веселилась галерея и трио отсыревших соседок.

Покосившись на блондинку, их заводилу, я поняла, что именно они устроили мне курс молодого бытовика на занятии. И я им должна… Сильно должна.

Откорректировав заклинание, я демонстративно поправила крышку, разложила скарб и с видом примерной ученицы преданно уставилась на Лангуста. Профессор довольно кивнул и продолжил сыпать непонятными терминами и формулами.

Трио везучих адепток, не подозревающих о собственном везении, косилось на меня. Но я старательно конспектировала, и они успокоились. Особенно хорошо успокаиванию поспособствовал неожиданно заданный «в народ» вопрос профессора. Жертвой стал худощавый паренек, он промямлил что-то невнятное. «Оду для вызова нежити» Лангус не оценил и начал заново объяснять то, что

мы только что записали.

Пока он повторял, я незаметно запустила рой оранжевых огоньков под столы «любимой» троицы.

– Теперь все понятно? – Профессор сдвинул схему в сторону.

Студенты нестройно выдали «да».

Столы моих соседок дружно грохнули крышками. Повелительницы сырости подпрыгнули. Крышки вернулись на место.

Я старательно перерисовывала схему в тетрадь. Второй раз.

Лангуст покосился на горгулью. Ее глаза вспыхнули зеленым огнем, она что-то тихо рыкнула.

– Свон, Кук, Финч, Леннет. После занятий наряд вне очереди по мытью коридоров в главном здании! – отрезал профессор.

– Но, профессор! – возмущенно начала блондинка.

– Так точно, сэр! – отчеканила я.

– Поучитесь, – махнул на меня рукой Лангуст.

Парни тихо прыснули.

Остаток занятия прошел тихо и спокойно. Я даже начала понимать, о чем говорит профессор. Иногда.

В перерыве ко мне подскочил худощавый паренек, тот самый, что изобрел на занятии оду для вызова нежити. Спросив, с какого факультета я к ним перевелась, радостно просиял и, краснея, попросил посмотреть заклинание. Нет, не само заклинание, а его схему. И выложил на мой стол лист. На нем была схема самого обычного заклинания охлаждения. Видимо, оно было любимым у Эмерсона, раз именно его он постоянно портил в воспитательных целях.

– Обычное, как же! На леднике теплее, чем у нас в комнате! – поежился парень. – Мы его уже пять раз на мелкие куски разносили, а оно пять собирается! Не знаешь, как его отключить?

Я знала. Объясняя парню, как и куда тянуть и что разрывать, я перехватила задумчивый взгляд русоволосой соседки, кажется, ее фамилия была Кук.

Второе занятие по истории магии вел ректор собственной персоной. Подтянутый старик с короткой острой бородкой напоминал веретено, потому что ни минуты не оставался на месте. Отлынивать на его занятии не вышло ни у кого. Его помощница, естественно, горгулья, была размером с болонку и умудрялась носиться по аудитории так, словно у нее было не два, а десять крыльев.

После перерыва на обед мы снова вернулись в аудиторию.

Нежитеведение преподавал импозантный мужчина за пятьдесят, с острым взглядом. Войдя в дверь, он сходу оценил всех присутствующих с точки зрения нежити. В том плане, кто станет закуской первым, кто сбежит, а кто повоюет. Меня после паузы и вопроса, кто есть Леннет и откуда она взялась, причислили к последним.

– А чем мы хуже? – возмутилась пепельная любительница столов после негромкого цыканья блондинки, не рискнувшей самостоятельно перечить преподавателю, отнесшему троицу к очень лихо бегающим от нежити студентам.

– Тем, что до сих пор не поняли, куда поступили, – пожал плечами преподаватель.

И он приступил к занятию.

До этого я и не подозревала, что нежить бывает такой разнообразной. Вроде бы, что умерло и вернулось, то и нежить. Но оказалось, все не так просто. Поднятые менялись, и очень многое зависело от магии, которая стала причиной появления нежити. Поэтому нежитеведение изучали пять лет, и очень подробно.

Из аудитории я выползала, чувствуя себя так, словно спала сразу с двумя артефактами ускоренного курса лекций.