Ход колдуньи
Шрифт:
Изабель нахмурилась, глядя на мои пальцы.
– Рука холодная? – предположила она. – У меня всегда руки ледяные. О, заболталась совсем!
В воздухе появилась проекция с залом первого полигона: на нем Юрген здоровался за руку с худощавым блондином в мантии с цифрой «три» на груди. Чуть в стороне возникла вторая картинка: лицо Изабель.
– Итак, дорогие любители состязаний, сегодня мы увидим поединок одного из сильнейших нападающих нашей команды и могучего в плане магии адепта с третьего курса! Ставки закрыты, ставок больше нет!
Юрген
– Стремительная победа Юргена! – объявила Изабель, убирая проекции. – Так, мне пора к себе. Там как раз уборку закончили: пара монет творит чудеса! А дежурной все равно коридор драить. У меня она хотя бы прибыль получила за уборку. Тебе за гостеприимство одна бесплатная ставка на серебряный. Надумаешь, пиши Лаерне-тени.
Пока она собирала листы и радостно напевала, я размышляла о словах отца. Может, он был не так уж не прав, когда предложил домик? Если каждый раз я буду окунаться по самые уши в болото правды, вообще ни с кем нормально общаться не смогу! Только вот сдаться, даже не попробовав? Нет. Я уже во втором составе команды. Идем на первый. В перчатках. И больше ничего ни у кого не выясняем!
– Пока-пока! – Изабель, довольная, как сытно перекусивший зомби, выбежала из комнаты.
Взяв перчатки, я натянула их, погладила Беллу. И ничего она на свою тезку не похожа. Чтобы как-то успокоиться, потрогала болтающийся на шее учебный артефакт. Тихо выругалась: тени побери Изабель и ее бесплатные проекции. Безумно хотелось посмотреть на поединки Стейна!
Вариантов было два: дать слабину и стать частью бизнеса брюнетки или сходить на полигон. Но тут имелась проблема: я напрочь забыла его номер. И усталость после тренировки, отступившая от бодрящей порции правды, снова вернулась.
Вздохнув, я потянулась к тумбочке. Вытащила линзу, нашла Лаерну-тень, меня тут же подключили к трансляции из зала.
Устроившись на подушке, я разглядывала помещение с обилием углов.
Первым вошел тонконосый Оливер. Он явно знал, что за ним наблюдают, потому что начал стягивать мантию, а потом и рубашку. Под последней оказался довольно-таки жилистый торс. Если бы не девичьи черты лица и паршивый характер, его можно было посчитать симпатичным.
Почти…
Вспомнился совсем другой теневик под прикрытием шали домоправительницы. Оливер Змею проигрывал. Сильно проигрывал.
Хлопнула дверь, в зал на проекции зашел Змей собственной персоной. Он ничего не стал снимать и даже ворот мантии не расстегнул. Пожал руку противнику.
– Итак, сегодня… – радостно начала вещать проекция Изабель.
Змей легко махнул рукой, словно хотел метнуть мяч в угол, откуда мы на него смотрели. Проекция зала моргнула и исчезла.
Изабель нахмурилась и тут же заверила:
– Мелкие помехи связи, не беспокойтесь, сейчас все наладим.
«Сейчас» длилось минуту, не больше. Когда снова
– Весьма красочная победа за Стейном… – Изабель оборвал очередной взмах руки Змея, проекция зала опять пропала. – Небольшие технические сложности, – просияла брюнетка, исчезая.
«Технические сложности» преследовали Изабель и на следующих поединках. Змей насмешливо наблюдал за тем, как появляются его противники, как они пытаются красоваться перед невидимыми зрителями. Пытаются, потому что не знают, из какой части за ними наблюдают. А потом он вырубал шпионское око и противника.
Но Изабель включала новое. Было ощущение, что она напичкала все углы зала замаскированным артефактами.
В итоге мы увидели Чарли, придавленного к стене своим же заклинанием пресса, которым обездвиживают крупную нежить. Похоже, Змей просто отшвырнул то, что прилетело, обратно.
А чуть позже – любителя кашлять. Его Стейн выволакивал на плече из зала, костеря на чем свет стоит. Оно и понятно: запутаться в плетении собственной сети и повредить ногу – это надо суметь!
Погасив проекции, я посмотрела за моргавшую на поверхности линзы картинку и нажала.
– Как подарок? – заулыбалась сестричка.
Я повернула линзу, чтобы было видно Беллу, подергивающую во сне лапами.
– Ой, она еще и двигается! – обрадовалась Ненси.
– И тявкает. Твоя игрушка оказалась живой.
– Живой? – Сестра взлохматила пальцами идеально выпрямленные светло-рыжие пряди. – Прямо настоящий энфилд?
– Ага.
– Я тоже хочу.
– Не отдам.
Сегодня хочет, завтра в шкаф. С лисичкой так нельзя.
– Вредина! – надула губы сестра.
Какая есть.
– Я тут поспрашивала маму о тех, у кого было такое проклятие, как у тебя, – сменила тему мелкая.
– И она тебе ответила? – Странно. Мама у нас избегает любых «сложных» вопросов. Все к отцу.
– А что там отвечать? Их всего четыре было. – Ненси поправила прическу. – Первая – которую того, прокляли. Потом ее внучка. Сестра прадеда и сестра папы. Все в домиках.
– Ты что-то путаешь. – Младшая сестра папы не могла быть в домике. Ей было девятнадцать, когда она утонула.
А проклятие проявляется через тридцать четыре дня после совершеннолетия. Наверное, поэтому я даже не вспомнила о той, в честь которой меня назвали.
Сестричка пожала плечами:
– Значит, домик ей подготовили заранее… Ну или мама не так меня поняла и просто перечислила всех, кто был вторым ребенком в семье наследника…
Это вполне в духе мамули!
– Я попробую посмотреть документы, – пообещала Ненси и со вздохом покосилась на Беллу. – Я за ней приеду?