Хочу тебя себе
Шрифт:
Я вообще считала себя хладнокровной, а тут увидела, как медсестра его обнимает, и плотину прорвало. Чуть не сдохла, пока вагон туда-сюда качало. Из-за сестры-то, конечно, плакала, а вот из-за мужиков — никогда. Я мечтала, чтобы он пришёл к нам в купе, приревновал, сделал хоть что-нибудь. Ведь мы с Антоном тоже наедине, мало ли что. Но Глазунов, по всей видимости, был слишком занят своей медсестрой.
Но вот опять щемит в груди.
Бельский мне нравится, он правильный и благородный мужчина, не то что Глазунов. Но по какой-то невероятной тупости, сердце рядом с ним не ёкает, а вот на этого кобеля, которого совсем
Глазунов бабник и мудак, и ничто этого не исправит. Подвернулся случай, и он тут же трахнул эту Инну. Конечно же, да. Зачем же ещё он закрыл их купе изнутри, если не для этого?
Всё поломал и испортил. И даже все планы с Поповым изгадил. Раньше было проще, а теперь притворяться совсем невозможно. Когда Коля в гостиницу примчался и полез ко мне с поцелуями, от его слюнявого рта просто затошнило. И если раньше я могла терпеть, то после губ Глазунова от Колиных в желудке начались настоящие рвотные позывы.
Моя бы воля, я бы сбежала. Не хочу больше ни Попова, ни Глазунова. Смотрю куда-то наверх. Прости, сестрёнка, но мои возможности исчерпаны. Я плачу, стараюсь, переживаю, но, честно говоря, уже и не надеюсь, что ты жива. Как же хочется вернуться к дяде на ферму и, зарывшись там в самый дальний угол, просто вычеркнуть из памяти всё, что было. Учёбе всё равно конец, нормальную работу найти будет сложно. Поэтому можно было бы помогать в ветеринарной клинике. Всё что угодно, только бы подальше от Глазунова.
Раньше думала: до конца пойду, буду девочкам помогать, убьюсь, но вытащу как можно большее количество тех, кто оказался там не по своей воле. Но теперь — нет.
Утром иду в туалет и замечаю, что дверь в «их» купе открыта. Вижу, как она его перевязывает. Инна, затаив дыхание, прикасается к его рельефной загорелой груди. Она трогает его, пусть и обмотанное бинтами, но очень красивое тело, которое я уже считала своим. О котором грезила. Это больно. Меня съедает крыса-ревность. Он развлекался с ней всю ночь и обо мне даже не вспомнил.
Последние дни изменили меня. Я теряю силы. И я хочу быть подальше от источника моей слабости.
— Антон, могу ли я тебя попросить об услуге? — спрашиваю я у опера, вернувшись в купе.
— Да, конечно.
— Я хочу укрыться отдельно от Глазунова. Помоги мне, я тебя очень прошу.
Глава 33
— Он хороший мужик, с принципами. Чётко знает, где чёрное и белое. И, судя по капающей в твою сторону слюне и вот в этим «Лена то, Лена сё», ты его зацепила. Но отношений не жди. Это он не умеет. Жили они долго и счастливо — это вообще не про Глазунова. С ним будет хорошо, но недолго, — объясняет Антон, помогая занести вещи в мой гостиничный номер.
Кивнув, делаю вид, что меня не ранили его слова. После того как Глазунов перепихнулся с Инной, мне всё равно, что и где у него капает. Надеюсь, у него поднимется температура, и он скоропостижно скончается от заражения крови. Ненавижу гада и никогда не прощу. Всю жизнь мне испоганил. Причём в прямом смысле этого слова. Теперь мало того, что
Оглядываюсь по сторонам. В снятой для меня комнате всего одна кровать, тумба и столик. Помещение крохотное, но уютное. Антон осматривается и, оставив свои контакты, собирается на выход. Говорит, как безопаснее с ним связаться. Просит ни в коем случае не звонить дяде и не заходить в социальные сети. Мы прощаемся. Мне чуточку жаль, что он уезжает. Бельский надежный и сильный, рядом с ним как-то спокойнее.
Когда за ним закрывается дверь, я распахиваю окно и любуюсь утренним пейзажем. До самого горизонта пространство городка утыкано маленькими домишками, есть несколько пятиэтажек, вдали белеет комплекс промышленных зданий. Антон рассказывал, что это бумажная фабрика. Этот город больше, чем тот, в котором мы прятались раньше, и отелей здесь целых два. Расположены они на противоположных концах населённого пункта. Поэтому, когда Глазунов посадил свою медсестру в маршрутку, мы все вместе отправились в «Зарю». А в то время, пока его осматривал врач, мы с Бельским сбежали. Антон отвёз меня в другую гостиницу под искромётным названием «Надежда». Думаю, влюбленный в новую жертву Алекс даже не заметит моего отсутствия. Медсестричка навестит бабушку и с пирожками вернётся греть его постельку.
Думать об этом неприятно. Но я решаю нарядиться и спуститься на завтрак в ресторан. Здесь это предусмотрено.
Выбрав лёгкое платье, надев каблуки и накрасив глаза, я спускаюсь по лестнице. Мне нравится обращать на себя внимание. Наверное, это часть моей натуры. Так жизнь кажется ярче. Но ловлю себя на мысли: я хотела бы, чтобы это платье увидел Глазунов. Пусть бы удавился от зависти и мысли, что никогда это ему не достанется.
Я улыбаюсь посетителям. Здесь их немного, но я желаю им доброго утра. Выбираю то, что хочу съесть, и сажусь около окна.
И, не успев воткнуть вилку в сырник, обнаруживаю стоящего в дверях ресторана Глазунова.
В чёрном костюме, с горящим орлиным взглядом. Он выглядит так, что от него невозможно отвести глаз. И где только успел приодеться? Выхватив меня среди посетителей, движется прямо к моему столу. Спряталась, блин, не отыскать.
— Доброе утро, Лена! — Ставит он руки на мой стол, загораживая собой весь вид на зал и свет заодно.
— Виделись, — нарочно не смотрю ему в глаза и улыбаюсь милому мальчику-официанту, который обещал мне найти сметану к сырникам.
— Ты какого хрена здесь поселилась? Если у нас номер в гостинице «Заря»!
Он опирается на сжатые кулаки и играет желваками, я прям чувствую исходящую от него злобу. — Вместо того чтобы отдыхать, я вынужден кататься за тобой по городу!
— Ночью надо было отдыхать. — Переглядываюсь с молодым высоким мужчиной, который живет на том же этаже, что и я.
Алекс обходит стол и плюхается рядом со мной, придвигается по максимуму, тем самым зажимая в угол.
— И давай поздороваемся по-нормальному! — Поворачивается ко мне и, схватив за заднюю сторону шеи, с силой давит, резко притягивает к себе, грубо присасываясь в жёстком поцелуе.