Хочу тебя себе
Шрифт:
— Эй, — вызываю своим возмущением его хриплый смех, спорю с ним как маленькая, — мой дядя всё знает о животных, рыбах и прочей живности. Я была на рыбалке тысячу раз и в состоянии отличить окуня от судака. И я говорю тебе, что это судак. Вон там у него ёршик на… ммм.
Он не даёт договорить и затыкает рот поцелуем. От горячего языка и терпкого мужского вкуса всё вокруг начинает лететь, как на карусели. Снова подкашиваются ноги.
— Может, вернёмся в номер и проверим, как там сменили бельё и вытряхнули мусор? — сдавленным голосом хрипит Алекс.
Я успела выучить эти его нотки. После
— Ты прав, — отвечаю ему тем же тоном, ощущая сухость во рту и мурашки по позвоночнику. — Вдруг эти женщины, — сглатываю, — ну, работницы, что-то упустили? Тогда у нас будет грязно в комнате. Мы не можем этого допустить.
Мы молча смотрим друг на друга минуту или две. Взаимное желание делает нас безумными. Даже думать не хочу, что то же самое у него было с другими женщинами. Потому что за подобное я его просто убью. Алекса. И это не красивое словцо. У меня такой характер. И он это знает. Я решительная и дурная. Воткну нож сердце, и дело с концом. Пересекая площадь, мы движемся к гостинице.
Но на пороге «Надежды» нас ждёт сюрприз.
— А я тебя везде ищу. — Встречает нас давняя знакомая медсестра Инна, обожающая свою бабушку. — И раз вас нет в «Заре», то, очевидно, вы в «Надежде».
Какая догадливая. Глазунов отпускает мою руку и перехватывает за талию. Не удосужившись поздороваться, зевает, отвернувшись.
— Алекс, как твоя рана? Я бы хотела её осмотреть, — старается синий чулок, уставившись на моего парня, — Температуры не было? Я переживаю.
И хотя очевидно, что угрозы она не представляет, меня всё равно очень раздражает, что она бегает и ищет Глазунова по всему городу. Перезрелка с медицинским образованием. Влюбилась, что ли? Не пойму. Припёрлась с прической, на каблуках и в нарядном платье.
— Достаточно, Инна. — Перегораживаю я ей путь. — Возвращайся к бабушке. Помоги старушке, а лучше езжай назад, на работу. Тебя пациенты ждут. У Алекса ничего не болит. Отвали.
Она пытается сказать что-то ещё, но я приподнимаю бровь, сжигая её взглядом дотла.
— Ладно, — лепечет медсестра, — если что, вот мой телефон. Я желаю тебе здоровья, Алекс, поправляйся, — шепчет Инна и улыбается ему, затем тихонько плетётся к выходу.
Он ей всё равно не по зубам. Она должна быть благодарна за то, что я уберегла её сердце. И, зыркнув на Глазунова искоса, вытаскиваю бумажку из его лапы. Смяв номер телефона, выкидываю его в мусорку.
Алекс усмехается и, загородив меня телом, оттесняет к колонне. Заставляет прижаться к ней спиной и откинуть голову. Волосы рассыпаются по плечам, открывая доступ к моей шее.
— Ревнивая, стерва. — Проводит языком по яремной вене, а затем впивается поцелуем, отчего я непроизвольно приподнимаюсь на носочки, поджав пальчики на ногах. Алекс продолжает: — Не помню, когда в последний раз так сильно наслаждался бессмысленным занятием.
— Ты имеешь в виду прогулки со мной по парку?
— Да, я говорю именно об этом.
Опять хочется влепить ему пощечину. Как человек может вызывать желание бить его и целовать одновременно?
Алекс сжимает мою шею у основания, и я ощущаю новый прилив возбуждения. Его сила и власть заводят меня до неистового помешательства. А ещё мне нравится просыпаться
— Пойдём, я хочу, чтобы мы вместе приняли ванну и ты вымыла меня, а затем я научу тебя доставлять мне удовольствие.
Краснею. Конечно же, я понимаю, о чём он. Несколько горячих поцелуев у колонны, и он резко дёргает меня на себя, сжав рукой талию. И, как амёбоподобное, бесхребетное создание, тянет по лестнице наверх.
— Ты будешь смотреть мне в глаза, — поднимаясь по ступеням, горячо шепчет на ухо, касаясь ушной раковины сухими губами. — Намылишь мне грудь, шею, плечи, живот, бёдра и…
— И, — задохнувшись, неловко облизываюсь.
Алекс смеётся.
— Ты будешь стоять передо мной на коленях, станешь нежной. — Пропускает меня в дверь номера. — Лена, я хочу почувствовать твои губы на… — ухмыльнувшись, делает многозначительную паузу и смотрит вниз.
Я чувствую себя пьяной ничуть не меньше, чем в тот раз, когда он напоил меня вином из своего рта. Алекс разворачивает меня к себе и поднимает руку, надавив на губы, заставляет их приоткрыть. Его глаза вспыхивают дьявольским огнём, и он обводит контур моего рта, рисуя невидимые линии. И я уже готова подчиниться его власти. Я на всё готова.
Но в этот момент в нашу дверь стучат.
Алекс разворачивается и идёт к выходу. А я расстраиваюсь. Сквозь дымку возбуждения слышу: что-то не так с оплатой. Алекс покидает номер. Я остаюсь одна. Мне это не нравится. Прогуливаясь по комнате, потираю ладони от нетерпения. Смотрюсь в зеркало, поправляю макияж. Глазунова всё нет и нет.
Я иду в ванную. Включаю воду, выбираю пену. Затем иду к окну, потом снова к двери, продолжаю наматывать круги по номеру. Если бы у нас были телефоны, я могла бы ему позвонить. Но их нет. И я жду, жду, жду. Затем ручка на двери опускается, и я слышу голоса. Подхожу ближе. Глубоко поражённая и оглушённая, почти умираю, с трудом оправившись от шока.
За дверью Попов. Этому старому маразматику совсем не жалко тратить время на меня. Внутренности обдает кипятком ужаса.
Я идиотка, которая слишком быстро расслабилась. Оглядевшись по сторонам, впадаю в истерику. Думаю спрыгнуть с балкона. Но наш номер расположен на четвертом этаже, я разобьюсь, поэтому забираюсь под кровать. И, зажмурившись, трясусь от страха, надеясь, что, когда они зайдут, то решат, что нас в номере нет.
Я слышу, как кто-то вставляет в замок ключ, и тот поворачивается в скважине.
Глава 40
Когда есть, что терять, не очень разбалуешься и жить гораздо страшнее. Лёжа на полу, до боли в пальцах вцепившись в угол ковра под кроватью, я слышу, как стучат мои зубы. Ужас того, что меня ждёт, холодом пробирает до костей. Попов убьёт меня. Порченой я ему не нужна. Да я сама умру, если он меня тронет.
Я не жалею, что отдала невинность Алексу. Нет. То, что произошло в этом маленьком городке, — самое лучшее, что было в моей жизни. Но Николай меня сотрет в порошок или замучает до смерти. А я не хочу умирать. И мне страшно. Я трясусь будто в лихорадке.