Хочу тебя, девочка

Борн Амелия

Я взглянула на него настороженно. Уже успела четко уяснить — в их мире, среди дорогущих вилок и ножей, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Конечно, этот человек вряд ли намерен был покушаться на мое тело и все же… я не думала, что это предложение пахло чем-то хорошим.

— Давай конкретнее, — все же попросила я.

— Мне нужна модель для одного интернет-проекта.

— Нужно будет раздеваться?

Дрожь в голосе от одного лишь этого предположения скрыть не удалось. Но Пьер лишь поморщился на мою реплику:

—

Девочка, мы что, в девяностых? Я не собираюсь тебя лапать, если ты об этом.

— Тогда не понимаю, где подвох.

— Ну, позвони мне, когда поймешь, — отозвался он, с достоинством поднимаясь с места. — Спасибо за чай.

Конечно, первым делом после того, как сумела хоть немного прийти в себя, я отправилась к маме. Было страшно показываться ей сейчас — мне казалось, что мама все поймет по одному лишь моему лицу. И вместе с тем… мне нужно было ощутить присутствие рядом с собой кого-то близкого. Нужно было увидеть ее и попытаться убедить себя, что я пережила это все не зря. Ведь это было ради нее.

Однако, когда я пришла в больницу, мне, к моему удивлению, сообщили, что мама переведена в новую палату. А когда я вошла туда… горло буквально сжалось от ужаса.

Нет, это не была какая-нибудь задрипанная палата на двадцать человек. Совсем наоборот — это были буквально царские покои! С удобной кроватью, телевизором, ванной комнатой…

И посреди всего этого шика находилась моя мама. Счастливая и довольная настолько, что я не могла вспомнить, когда видела ее в таком настроении последний раз.

Отвлекшись от листания телевизионных каналов, мама наконец заметила меня и тут же расплылась в улыбке:

— Дочка моя пришла!

На негнущихся ногах я подошла к ней и обняла. Спрашивать, как она себя чувствует, не стала — все и так было написано на ее лице. Собственно, мама выглядела здесь так радостно и оживленно, как ребенок в магазине игрушек.

— Мама… — начала я осторожно, готовясь задать мучивший меня вопрос, ответа на который дико боялась. — Почему ты… здесь? 

Мама посмотрела на меня с удивлением:

— А где же мне быть? Марина, можешь больше от меня ничего не скрывать! Я все знаю! 

Я боялась даже вообразить, что же она знает. Дурное предчувствие растеклось по венам, как отрава. 

— И что же… именно? 

— Мне сказали, что меня сюда перевели благодаря кавалеру моей дочери, Камилю Исаеву! Марина, почему ты мне раньше не рассказала про своего жениха? 

Я ощутила себя так, будто вокруг горла стала затягиваться петля. Камиль оплатил для мамы дорогущую палату? Зачем? Почему? Почему он сделал это?! Сейчас, когда я уверила себя, что смогу отдать ему долг любым иным способом! Когда не намерена была влезать в еще большие долги!

Неужели он сделал это нарочно, чтобы я была вынуждена платить? Платить бесконечно!

Я ощутила, как петля на горле сжалась еще туже. 

Воздух в легких иссяк. 

Часть 16.

Камиль

Марина ожидаемо сбежала, но я был к этому готов. Понимал одно — сотворил то, за что придется расплачиваться, потому, когда обнаружил отсутствие Марины и ее вещей, воспринял это в некотором роде… нормально.

Я знал, что она никуда не денется. Местонахождение ее матери было мне известно, и я собирался этим воспользоваться. Возможно, кому-то бы это показалось отвратительным, мне же в этот момент было плевать на чистоту моих помыслов. Мне была нужна Марина. И точка.

— Петр, ты явно знаешь, где она, — сказал я, набрав номер Пьера.

По факту — говорил это наобум. Но прошло уже достаточно времени с тех пор, как Марина исчезла, чтобы я начал предполагать, какие обстоятельства шли за этим событием.

— С чего ты взяяяял? — растянув все гласные, какие было только возможно растянуть, откликнулся Пьер.

— С того, — отрезал, не вдаваясь в подробности. — И буду благодарен, если не станешь юлить и все расскажешь.

С той стороны мобильной связи разлилось молчание, и оно меня бесило. Наконец, Петр ответил:

— А если не расскажу?

— Будем говорить по-другому, — откликнулся я. — Например, кто-то лишится работы. Навсегда и любой. 

Мда уж, Исаев, докатился до угроз. Хотя, по правде говоря, на это было тоже плевать.

— Ну, и ты же понимаешь, что я сам могу все выяснить, просто на это уйдет больше времени.

Пьер вздохнул и ответил:

— Ладно. Но только попробуй причинить ей вред!

Я усмехнулся. Последнее, чего я желал — чтобы Марине было плохо. И хоть по моим поступкам понять она это не могла, я собирался все исправить.

* * *

— Светлана Павловна, добрый день, — сказал, входя в палату к маме Марины.

По правде, ожидал столкнуться с чем-то ужасным. С капельницами, с прикованной к кровати женщиной со множеством датчиков и прочего. На деле же увидел склонившуюся над смартфоном мать моей девочки, которая вскинула на меня взгляд и тут же разулыбалась.

— Вы, должно быть, Камиль Назарович, — выдала она и, отложив телефон, поднялась с кровати. — А я вас как раз собиралась искать.

— Искать? Зачем?

Я с удивлением взглянул на маму Марины. Может, меня вообще ожидала головомойка, даром, что возраст уже не позволял играть в подобное.

— Чтобы отблагодарить, разумеется!

Светлана Павловна всплеснула руками.

— Такая палата, такое отношение! Спасибо вам огромное.

Мне стало неуютно. Да. И палату, и отношение врачей организовал именно я. Но знала бы мама Марины, что именно я стребовал с ее дочери в ответ.

— Вам не за что меня благодарить, — сказал в ответ и тут же уточнил: — А Марина к вам не заходила?