Хоб
Шрифт:
Для присутствующих фейри он был самым могущественным человеком в комнате. Даже Робин не вызывал такого уважения, как Оберон. Глорианна и Титания могли позировать и выделываться сколько угодно, но ни одна королева не могла сравниться с Обероном ни внешностью, ни грацией, ни силой, ни честностью.
Робин вздрогнул, когда Рэйвен утащил Михаэлу в толпу. Нехорошо. Его внимание было разделено между истинной связью и королем. Впервые за свою долгую историю в качестве Клинка Оберона Хоб чувствовал растерянность. Даже в золотые годы, когда Оберон
Теперь Михаэла заняла лидирующую позицию.
— Успокойся, мой Хоб. Из того, что я вижу, она в безопасности.
Он нахмурился, наблюдая, как Рэйвен кружит в танце его пару.
— Рэйвен, возможно, и не причинит ей вреда, но может соблазнить ее.
Оберон усмехнулся.
— Я не уверен, что она подастся этому соблазнению. По крайней мере, не от Наводящего Страх, — Оберон сощурился. — Кстати, а ты знал, что он твой сын?
Робин поморщился.
— Нет, повелитель. До недавнего времени не знал, — Хобу нужно было многое рассказать Оберону, но у него совершенно не было времени. Желание вырвать Михаэлу из рук Рэйвена было слишком сильным. Очень скоро он будет вынужден пойти за ней.
— Она невостребована и уязвима. Вот почему ты так раздражен, мой Хоб.
Робин склонил голову.
— Как скажешь.
— Поговори со мной. Расскажи, что происходит с делегацией. Что ты выяснил? Мальчика обнаружили?
— Нет, к сожалению. Сейчас Каэль находится в комнате Рэйвена, надеясь что-нибудь подслушать. Дункану не очень-то везет в том, чтобы держать делегацию в нужном русле.
— Почему?
Робин последовал за Обероном обратно к столу Блэкторна, продолжая краем глаза следить за Михаэлой.
— Сесилия Малмейн отказывается разговаривать с ним, а остальная часть делегации согласны вступить в переговоры только в присутствии своего лидера, Рэйвена. Однако, Ворон думает точно не о принце, — он издал звук отвращения, когда Рэйвен перекинул через руку смеющуюся Михаэлу. — Фррр.
— Хочешь, я поговорю с ним?
Робин снова сосредоточился на Обероне, услышав смертельную угрозу в голосе короля. Его всегда поражало желание Оберона защищать его, обычного Хоба. Робин отдал бы свою жизнь за короля, но не потому, что речь шла о правителе. Оберон был его лучшим другом еще до встречи с Даннами. Он был его единственной семьей.
Теперь он объявил Джейдена кровным родственником, а еще заполучил сына и пару, о которых тоже нужно было беспокоиться.
— Нет, — он глубоко вздохнул, молясь, чтобы Оберон понял. — Я хочу предложить ему место во Дворе.
Ошеломленное выражение лица Оберона длилось всего секунду.
— Понимаю.
— Еще нет, но поймешь, — и когда Робин расскажет Оберону, что происходит с Титанией и его детьми, то король действительно поймет всю ситуацию.
***
— Было весело, — Михаэла захихикала, когда Рэйвен закружил
— Да. Нам следует чаще танцевать.
Выражение лица Рэйвена было полно огня, но пламя Михаэлы предназначался Ринго и Робину. Она неохотно отстранилась, не желая причинять боль тому, кого начинала считать другом.
— Я должна вернуться к Робину.
— Почему? Он все еще занят Обероном.
Михаэла фыркнула от смеха.
— Оберон.
Ответная ухмылка Рэйвена была хитрой.
— Да, Оберон.
Девушка усмехнулась.
— Хороший ответ. В следующий раз ты заявишь, что Титания тоже здесь.
— Боги, надеюсь, что нет, — беззаботное выражение лица Рэйвена сменилось на беспокойное. — Я бы убил ее, но не позволил бы приблизиться к тебе.
Михаэла удивленно моргнула.
— Убийство преследуется по закону.
— Как и многое другое, моя сладкая, — Рэйвен обхватил ладонью ее щеку. — Будь моя воля, они бы никогда не прикоснулись к тебе.
— МакСуини. Так вот где ты прячешься.
Михаэла почувствовала, как Рэйвен напрягся.
— МакНил.
— Представь меня, МакСуини.
— Только через мой труп, МакНил.
— Можно устроить, — темноволосый, темноглазый монстр сосредоточил на ней свое внимание. Михаэла вздрогнула. Она не сомневалась, что человек, стоявший перед ней, был убийцей. — Поскольку мой друг так не хочет представлять нас друг другу, позволь мне сделать это самостоятельно. Лоуренс МакНил к твоим услугам.
Слабый намек на игривую шотландскую нотку в его голосе не мог скрыть зло, таящееся внутри. Михаэла видела это также ясно, как день. Темнота обволокла его душу. Когда он подошел, чтобы взять ее за руку, Михаэла вцепилась в ладонь Рэйвена.
— Очаровательно.
МакНил удивился, но его улыбка не дрогнула.
— Возможно, ты удостоишь меня танцем.
Когда из ее задницы начнут вылетать радужные пукающие обезьяны.
— Возможно.
Взгляд мужчины обратился к кому-то за ее спиной, а его ухмылка приобрела остроту, из-за которой Михаэле захотелось броситься за Рэйвена для защиты.
— Вижу, ты уже познакомилась с Робином Гудфеллоу и Обероном.
Да что с этими парнями? Не настоящий же Оберон… был…
Она не стала оглядываться. Змея могла нанести удар, если заметит замешательство.
— Ага.
Краткий миг отвращения сменился улыбкой, которая, вероятно, заставила не одну женщину намочить трусики. Михаэла же пришла в ужас.
— Теперь я понимаю, почему тебе нравится гоняться за ней по съезду, МакСуини. Она восхитительно тихая. Я тоже ценю это качество в женщинах.
Рэйвен толкнул Михаэлу за спину и зарычал. Ей даже показалось, что его волосы встали дыбом.
— Уходи, МакНил, пока я не вышел из себя.
— Человек, МакСуини? Серьезно? С таким же успехом можно трахнуть обезьяну, — он засмеялся. Михаэла почувствовала слабость. — Хотя должен признать, что она выглядит довольно аппетитно.