Хоб
Шрифт:
Если Титания действительно забирала его детей, воспитывая по своему образу и подобию…
Рэйвен накинулся на него. И Робин окунулся в тот неуловимый запах, который беспокоил его с момента встречи с Вороном. Под вонью Титании и сильфиды скрывался насыщенный запах Робина. Он мог отрицать, но сомнений не осталось.
Титания забрала у него еще одного ребенка.
Робин закричал от ярости. Звук разнес металлическую дверь позади, а затем расколол гудрон и бетон крыши.
Насыщенные сине-зеленые глаза Рэйвена наполнились страхом. Парень попытался отступить,
— Как?
Повелитель Воронов замер, как человек, столкнувшийся с голодным тигром.
— Что, как? Довольно обширный вопрос.
— Черная Королева. Как она добралась до твоей матери? — Робин едва помнил ночь, которую провел с сильфидой, но ее аромат, темный и наполненный магией фейри, исходил от их сына. Робин сходил с ума от примеси вони Титании. От безумства Хоба спасал только собственный запах на сыне, затерявшийся в аромате обоих женщин.
— Ты не знал.
Робин нахмурился. Не тот ответ, которого он ожидал, как и странное удивление в голосе Рэйвена.
Зеленый огонь в глазах Рэйвена погас. Теперь парень, так и не убрав клыки и когти, смотрел на Робина настороженно.
— Титания всегда говорила, что ты продал нас.
Робин глубоко вдохнул. Даже если боги были против, Титания умрет медленной, мучительной смертью. Робин знал, что для этого нужно.
— Нет, я бы никогда не продал своих детей.
Он веками мечтал о настоящей семье и вот, наконец, заполучил сына.
Рэйвен еще больше расслабился в хватке Робина.
— Значит, она лгала нам всем.
Нам всем. Худшие опасения Робин оправдывались.
— Сколько вас? — гнев Робина приблизился в границе невозврата. Еще немного, и он потеряет контроль. Как итог, здание будет полностью разрушено.
Хоб вздохнул, пытаясь сохранить самообладание. Михаэла была в здании. Нельзя подвергать девушку опасности.
— Больше, чем ты надеешься, меньше, чем ты боишься.
Он закрыл глаза и помолился.
— Число, пожалуйста.
— Шесть… нет, пять, после смерти очень раздражающего Хобарта. И не все недовольны своим положением.
Глаза Робина распахнулись.
— А ты?
Рэйвен вопросительно выгнул темную бровь.
— Ты сейчас серьезно?
И то верно. Если бы Рэйвен был счастлив под властью Титании, то находился бы сейчас в кресле делегата внизу, а не стоял лицом к лицу со своим потерянным отцом.
— Тогда почему ты не разыскал меня?
Рэйвен горько рассмеялся.
— Искать Робина Гудфеллоу, самого Хобгоблина? Даже бугимены пугают своих детей рассказами о тебе.
Ну. К сожалению, Рэйвен был прав.
— Нам вдалбливали, что даже мысль о побеге в Серый Двор в поисках убежища навлечет твой гнев на наши головы и головы тех, кого мы любили. Нет, никто из нас никогда бы не осмелился подойти к тебе.
— Я бы защитил тебя. Всех вас, — если бы понадобилось, он бы защитил их даже от самого Оберона.
— Даже Хобарта? — Рэйвен поморщился. — Некоторые из нас наслаждаются вниманием Темной Королевы.
Звучало не очень хорошо.
— Что ты имеешь в виду, говоря про внимание?
Рэйвен
— Каждый из нас вынужден лечь с ней и подарить семя, чтобы она могла родить ребенка с твоей силой и темным сердцем.
Робин впервые за много веков почувствовал тошноту.
— Она же измененная Сидхе, вампир. Титания не может забеременеть, — вампиры были бесплодны, даже первородные. Титания, должно быть, действительно отчаянно хотела угодить своему повелителю демонов, раз пыталась выносить плод в пустом чреве.
— Ее величество не рассматривает данную возможность, — усмехнулся Рэйвен, но на его лице уже больше не было того высокомерного взгляда. — Почему ты до сих пор не убил меня? Потому что во мне течет твоя кровь? Не думай, что это помешает мне заявить права на Михаэлу.
Робин зарычал.
— Не совершай ошибки. Михаэла моя, — он покачал головой, глядя на мальчика, который был очень похож на него. — Как и ты мой.
Рэйвен, явно ошеломленный, рассмеялся.
— Это мы еще посмотрим.
Он отступил, чтобы спрыгнуть с края здания, но Робин протянул руку, останавливая парня.
— Подожди. Твои братья. Есть ли способ связаться с ними?
Рэйвен нахмурился.
— Я самый младший и меньше всех попал под влияние Титании. Если бы я был на твоем месте, то никому другому не доверял бы, — он вздохнул, возможно, прочитав решимость Робина спасти как можно больше своих детей. — Ладно. Я посмотрю, что смогу сделать. Тем временем, отец…, — очертания Рэйвена расплылись, — …приготовься сражаться за нее.
Робин наблюдал, как его сын спрыгнул с крыши с хриплым, насмешливым криком.
— Да будет так.
Глава 15
Оберон развернулся и уставился на странных людей. Невероятно, на что они были готовы пойти, чтобы походить на фейри.
Покачав головой, он поправил свой жемчужно-серый костюм. Его волосы были собраны в хвост на затылке и скреплены титановой заколкой с выгравированным символом Двора. Тройной спиральный трискелион[1], две нижние спирали которого были покрыты белой и черной эмалью, представляя Белый и Черный Дворы. Но верхняя спираль, та, которая возвышалась над обоими, была сделана из чистого, сияющего серебра. Концы спирали тянулись вниз, соприкасаясь с белым и черным и в итоге сливаясь воедино. Заколка служила напоминанием короны, когда он был вдали от Двора, и заявляла, что Верховный Король явился по официальному делу. Серебряные очки с серыми линзами скрывали его глаза.
Некоторые из истинных фейри, присутствовавших на съезде, увидели его и быстро отвели глаза, понимая, что Верховный Король никогда не появлялся без причины.
Так оно и было, только Оберон не знал, зачем именно пришел. Шейн утверждал, что его присутствие необходимо в Филадельфии, но отказался объяснить, зачем. Даже давление на гибрида не помогло получить ответ. Факт, который все еще ошеломлял Оберона. Шейн сдался, когда речь зашла про истинную пару Робина, но сохранил молчание в вопросе, зачем Оберон нужен в Филадельфии. Единственное, что произнес Шейн — последние слова Провидицы.