Хо

Raptor

— Чем тебя угостить? — деловито поинтересовалась Хо.

— Не знаю. Без разницы, — ответил Евгений, рыская взглядом по толпе, словно ища кого-то.

— У тебя есть какие-то предпочтения?

— Нет предпочтений. Мне всё равно.

— Любишь текилу?

— Не знаю. Ни разу не пил.

— Самое время попробовать, — Хо повернулась к бармену. — Милый, плесни ка текилы моему другу.

— Понял, — козырнул сухощавый бармен. — Вам тоже?

— Разумеется… Хотя, нет. Погоди. Мне, пожалуй, «Хеннесси Х.О.»

— Сейчас всё будет.

— Тебе здесь нравится? — Хо сверлила

Евгения пристальным взглядом.

— Здесь как-то… Шумно, — пожал плечами Женя.

— Сделать потише?

— Н-не-не-не-нет! Не надо… Просто я ещё не привык.

Где тишина — там пустота. И Евгений это прекрасно понимал.

— Ты встряхнулся немного?

— Да.

— Но тебе всё равно чего-то не хватает?

— Нет… Да! Не знаю… Может быть. Не знаю.

Хо рассмеялась.

— Судя по ответу, ты ещё не дозрел. Ты взболтал мысли, и теперь нужно немного подождать, чтобы они уложились по своим местам. Давай приведём их в порядок.

Бармен уже выставил перед ними заказанную выпивку.

— За что выпьем? — сумеречница подняла рюмочку с коньяком.

— За ясность, — ответил Евгений, подхватывая свою текилу. — За ясность во всём.

— Разумный тост, — кивнула Хо. — Поддерживаю.

Они чокнулись, и быстренько опрокинули свои стопки.

В голове зазвенело. По всему телу начало разливаться приятное тепло.

— Ну, как? — спросила сумеречница.

— Угу, — мотнул головой Евгений, обсасывая лимонную дольку. — Неплохая штука.

— Тебе полегчало?

— Чуть-чуть.

— Хочешь ещё?

— Нет, спасибо. Я, пожалуй, пойду.

Он оторвался от стойки, но Хо поймала его за руку, и, трогательно заморгав, произнесла:

— Постой! Прежде чем уйти, сделай мне одолжение.

— Какое?

Ритмичный бит сменила новая, теперь уже лирическая композиция, и присутствующие, разбившись на пары, начали кружиться в танце.

— Потанцуй со мной, — попросила Хо. — Пожалуйста.

— Чего? Зачем?

— Да просто так. Это белый танец, и я хочу тебя пригласить.

— Зн-наешь, я не особо…

— Очень тебя прошу. Окажи даме любезность. Сейчас ты уйдёшь, и мы с тобой больше никогда не встретимся. Пусть это будет наш последний танец, — она мягко взяла его за руку.

— Ох-х. Ладно. Но после этого я уйду.

— Конечно. Это твоё право, — спрыгнув с барной скамейки, Хо потянула его за собой в зал.

Выбрав относительно свободный пятачок на танцевальной площадке, они остановились. С тяжёлым сердцем, Евгений положил руки ей на талию, про себя отметив, что не смотря на нерешительность и оторопь, прикасается к ней с удовольствием. Его ладони тут же вспотели, а по лбу потекли предательские ручейки. Женя вспомнил, что в будни своей юности сильно стеснялся этого потения на танцах, даже не смотря на то, что никто за это его не упрекал. Вот и сейчас застарелый комплекс снова заставлял его краснеть. Хоть в полумраке танцевального зала и не было заметно его пунцовых ушей, Хо это ясно почувствовала, и рассмеялась. Евгений всем телом ощутил, как что-то затрепыхалось в её нутре, когда она хихикала. Это было так по-человечески. Он вспомнил, как однажды на танцах, будучи слегка под шафе, и явно в ударе, танцевал

со своей однокурсницей, и на протяжении всего танца пытался её смешить, а она реагировала именно так, как сейчас Хо.

Женя в очередной раз отдал должное качеству перевоплощения сумеречника.

— Всё в порядке. Навык ты не потерял, — прильнув к нему, прошептала Хо в самое ухо, и легонько куснула за мочку.

— Угу, — ответил он. — Опыт не пропьёшь.

Хо опять рассмеялась.

Господи, да когда же эта музыка закончится! — лихорадочно думал Евгений, не смотря на то, что прошла от силы минута, да и танцевать с Хо, в общем-то, было одним удовольствием.

Но Женю определённо что-то царапало изнутри. Словно он делал нечто запретное, противоестественное. Или же был на пороге этого. Он сам не мог понять, но сильно переживал.

— Что-то не так? — снова заподозрила Хо, глядя ему прямо в глаза.

Её взгляд был таким пронзительным и страстным, что Евгений не смог долго терпеть его, и отвёл взор.

— Нет-нет. Всё в порядке. Ты отлично танцуешь.

— Спасибо.

Поняв, что смущает его своим взглядом, она прижалась к нему плотнее, и положила подбородок на его плечо. В душе Евгения уже отчётливо сверкал предупреждающий маячок, а в ушах, вместо музыки, как будто выла сирена. Самым страшным было то, что ему совершенно не было страшно. Напротив — он был окрылён чем-то новым и невероятно волнующим. Впереди ясно вычерчивалась какая-то перспектива. Пока ещё непонятная и условная, но уже несомненная. И именно она разрывала суть Евгения напополам, чётко давая понять, что там, впереди, нет место старому Евгению. Туда может войти только Евгений новый. Совершенно другой человек. Незнакомый. Чужой.

Наверное что-то подобное испытывает человек, спешно покидающий свой дом, в котором прожил всю свою жизнь. Настолько экстренно, что не имеет возможности забрать с собой ровным счётом ничего. Даже одежду. Только своё бренное тело и бесценную душу. Оставить всё, что так долго и кропотливо копил и наживал. Бросить, и махнуть рукой. А что там будет на новом месте — одному богу известно.

— А где здесь выход? — спросил он у Хо.

— Вон там, — качнула головой та.

Евгений вдруг ощутил, что музыка прекратилась. Или же он не воспринимал её больше. Шёпот Хо, и его собственный, различались звонко и отчётливо, как в полной тишине. Танцующие фигуры двигались вяло, будто в замедленной съёмке. Там, куда кивнула сумеречница, он увидел освободившийся проход между танцующими парами, причудливо освещавшийся волшебным лунным светом, в лучах которого красиво кружились пылинки. Тропа упиралась в приоткрытую дверь, над которой светилась зелёная надпись «Выход».

Проход никто не загораживал. Не было даже намёков на охрану. Всего одна решительная пробежка, и он свободен. Хо больше не держало его. Он это чувствовал.

— Мне пора, — прошептал он на ухо партнёрше.

— Я знаю, — ответила Хо.

Она хотела поцеловать его в губы, но он отстранился, и тогда она поцеловала его в щёку. Даже этого безобидного поцелуя было достаточно, чтобы в душе Евгения вновь всё заклокотало от возбуждения. А сигнал сирены взвыл ещё неистовее.