Хо
Шрифт:
Он подобрал с пола молоток и показал друзьям.
— Не знаете? Вот и я не знаю, кто кроме неё мог устроить этот вандализм. Разумеется, я, так же как и вы, не могу понять, зачем она это сделала. Но лично для меня это сейчас отнюдь не главный вопрос. Главный вопрос заключается в том, что мы теперь будем делать? Как будем выкарабкиваться из этой задницы? Вот что меня волнует!
— Мы всё починим, — устало произнёс Сергей.
— Издеваешься? Или ты действительно считаешь, что мы сможем всё это отремонтировать? Да тут работы выше крыши! А у
— Ген, ты ерунду говоришь. Успокойся.
— Всё, молчу, молчу-у. Делайте что хотите.
Сердито пыхтя, Гена обошёл вокруг лодки.
— Сейчас бессмысленно что-либо предпринимать, — остановил его Сергей. — Мы все устали. Весь день вкалывали, как-никак. Силы на исходе. Надо отдохнуть. А завтра можно начать восстановительные работы.
— Зла не хватает, — Осипов пнул основание крана. — Ладно, пошли спать. Завтра будем голову ломать, как исправить чёртов агрегат.
— А Лиду мы разве не будем искать? — спросила Ольга.
— Да пошла она!
— Серёж, — девушка умоляюще взглянула на приятеля.
— Опять бегать всю ночь? Не хочу. Мне нужно отдохнуть, чтобы завтра с утра приступить к работе. А то мы опять допоздна проваландаемся, и ничего не успеем, — ответил тот.
— Если хочешь — иди, ищи её, — бросил удаляющийся Генка.
— Не вздумай! — тут же добавил Сергей. — Не хватало ещё тебя потерять. Лидка сама выйдет. Хоть я и не знаю, какими глазами она на нас будет смотреть, после того, что натворила. Пойдём.
Они отправились в обратный путь. Настроение у всех было крайне скверным. Хотелось действовать, но исчерпанные силы не позволяли, что очень удручало.
— Послушай, Ген, а может не стоит нам лодку оставлять без присмотра? Где гарантия, что чокнутая Лида на проломит ей борт? — догнал капитана Сергей.
— Хотела бы проломить — проломила бы.
— А вдруг не успела? Мы вовремя появились, и она убежала.
— Ты что, предлагаешь кому-то остаться здесь одному, и сидеть, дежурить? Чтобы его потом нашли утром, возле лодки, с проломленным черепом?
— Ну, я не думаю, что она на это способна…
— А я думаю, что у неё мозги набекрень съехали. Это значит, что она может быть способна на что угодно. В том числе и на это… Будем надеяться, что лодку она пощадит.
— Я вот тут подумал, а чего мы прицепились-то к этому крану? Неужели нельзя без него обойтись?
— Каким образом?
— Не знаю. Должны же быть способы спустить мотобот без применения крана. На случай крушения, например. Да и вообще.
— Можно спустить его на лебёдке. Но для этого потребуются специальные стропила. Конструкция теплохода не позволяет опустить мотобот на воду непосредственно отсюда. Нижние палубы мешают. Устанавливаются специальные мостки, после чего лодку скатывают по ним на воду, при помощи лебёдки.
— Но это ведь отличный
— Я думал об этом. Но лебёдка, отвечающая за спуск мотобота, к сожалению, была повреждена гораздо сильнее, чем кран. Проще было кран починить.
— Так может плюнуть на кран, и отремонтировать лебёдку?
— Нельзя, говорю же тебе. Там одного блока не хватает, крепления сорваны. Металлолом, одним словом. Разве что установить новую лебёдку.
— Так давай установим!
— Для этого, её ещё нужно найти.
— Так давай поищем.
— Думаешь, я не искал? Была даже мысль снять какую-нибудь установленную лебёдку, и приспособить её сюда. Но все они либо не подходят, либо требуют основательного демонтажа, а это всё лишняя возня и надрывание пупка.
— Наверняка есть способ…
— Завтра будем способы искать. Я сейчас слишком злой и усталый для этого, — капитан погасил огни, вернув палубу в объятья темноты.
Эта тишина ничего хорошего в себе не таит. Я знаю, что скоро начнётся что-то плохое. События будут развиваться непредсказуемо. Я чувствую это. Ощущаю эту неизбежность порами своей кожи. Опасность подстерегает меня. Не очевидная, скрытая. Она, как ни странно, таится не в Хо. Она где-то в глубине меня, в глубине моей души, моих чувств. Кроется в тишине. До поры до времени.
Пребывая в тяжёлых раздумьях, друзья вернулись назад, на жёлтую палубу. Спустившись по лестнице, Осипов обернулся к остальным, и сообщил:
— Я пойду, выключу свет на остальных палубах. Как бы там ни было, мы не должны забывать об экономии.
— А если там Лида? — взволнованно спросила Ольга.
— Вот и хорошо. Испугается темноты и прибежит к нам.
С этими словами Гена удалился. Не дожидаясь его возвращения, Оля и Сергей направились по знакомому коридору, к своей каюте.
— Мы сегодня весь день ничего не ели, — бубнил Серёжка. — Вот что значит закрутились. Давай, хотя бы, перед сном чего-нибудь перекусим.
— Все продукты мы оставили на кухне, — ответила Ольга. — Пойдём, поедим.
— Да ну, не охота опять в ресторане сидеть. Он мне напоминает о погибших ребятах. Не могу спокойно там находиться. Лучше я схожу, и принесу еду сюда. Будем есть в каюте. Ты не против?
— Я только за. Полностью с тобой согласна. Так будет лучше.
— Тогда ты иди в каюту, а я — на камбуз сгоняю.
— Может вместе сходим?
— Не надо. Я быстренько управлюсь. Туда и обратно. А ты пока стол подготовь, ну, всё такое…
— Осторожнее там, — Ольга остановилась возле своей двери, и какое-то время не заходила в каюту, глядя вслед Сергею.
— Не переживай, — тот обернулся и махнул ей рукой. — Я мигом.
Вздохнув, Оля вошла в каюту и оцепенела. Перед ней, уперев руки в бока, стояла Лида. На её лице, покрытом розоватыми пятнами, застыла кривая ухмылка. Глаза девушки были водянистыми, набухшими от былых слёз.