Хо

Raptor

— Ты считаешь, что камеры включены?

— Я ничего не считаю. Экраны на пульте наблюдения действительно не работают, но это не значит, что они единственные на корабле. И этот компьютер — яркое тому доказательство.

— Я всё-таки не могу понять…

— Этот ноутбук соединён с другим компьютером, который также спрятан где-то на «Эвридике». Вполне вероятно, что второй компьютер находится там же, где и альтернативный пункт наблюдения.

— А где он может быть?

— Не знаю. Например, где-то в трюме. Там, кроме Генки, никто не лазил.

— Но почему тогда Генка его не обнаружил?

—

Может быть он обследовал там не всё, а может быть… — Бекас нахмурился.

— Что?

— Ничего. Я не хочу делать скоропалительных выводов. Но этот Гена сам по себе слишком скрытная личность.

— Ты думаешь, что он может быть как-то с этим связан?

— Он подозрительно себя ведёт. И не исключено, что скрывает от нас кое-какие факты.

— Какие например?

— Ну вот смотри, на корабле есть пульт системы наблюдения, так? Пусть он сейчас не работает, но он ведь работал когда-то? Обычно на таких пультах записывается видеоизображение с работающих видеокамер. Наверняка камеры запечатлели трагедию, произошедшую на корабле. Нужно посмотреть последнюю запись, чтобы пролить свет на эту загадку. Но эти записи почему-то отсутствуют… Или их от нас прячут.

— Кто? Гена?

— Повторяю, я не хочу делать преждевременных выводов. Пока что я сам теряюсь в догадках. Всё это нам ещё предстоит выяснить. Кстати, напомни, где был Генка, когда вы разговаривали с этим… Даркеном.

— Он искал мобильные телефоны.

— Ты в этом уверена?

— С ним был Сергей. Разве что они вместе это подстроили…

— Нет. Серёга никогда не пошёл бы на это. Он слишком серьёзный парень и прекрасно понимает, что ситуация слишком неподходящая для подобных шуток. Я в нём уверен.

— Кто же тогда с нами общался? Если это был не ты, не Вовка и не Генка с Серёгой, тогда кто? Неужели Настя могла воскреснуть и разговаривать с нами через компьютер? Ох, нехорошо грешить на мёртвых… Но кто же это мог быть, Вань? Кто?

— Если никто из наших к этому не причастен, значит, на корабле есть ещё кто-то, помимо нас, хоть мне и невдомёк, почему мы до сих пор не смогли обнаружить его присутствия.

— Ой, Бекасик, а ты помнишь, что говорила Настя? Она всё повторяла, что на корабле кто-то есть, кроме нас. Значит, она действительно кого-то видела… Наверное, за это её и убили, о боже мой. А теперь вот Вовка. Позавчера он уверял нас, что видел человеческий скелет на корме. Но когда мы туда пришли, то не обнаружили ничего кроме мусора. А сегодня он убеждал меня в том, что видел какого-то монстра, которого сначала называл «чужим», а потом стал называть «охотником». Может, это действительно бред, но не могли же они оба: Настя и Вовка — сговориться? Поначалу Вова, так же как и мы, не верил Насте. Более того, насмехался над ней. А теперь вот сам ведёт себя в точности как она. И также утверждает, что мы не одни на этом судне. У меня мурашки по коже бегают…

— Да уж. Прямо мистика какая-то, — согласился Бекас. — Нужно всё хорошенько обследовать и проверить. Ты мне поможешь?

— Конечно. Я с тобой.

— Замечательно. У меня к тебе будет лишь одна просьба. Генку в наше дознание не посвящай. И вообще, будь повнимательнее с ним.

Лида понимающе закивала.

Post tempus.

Живот

Геранина неестественно раздулся и стал очень твёрдым, словно толстяк проглотил баскетбольный мяч. Это очень тревожило Ольгу, которая всё никак не могла понять, что же с ним происходит и как облегчить его страдания. Тем временем, бедный Владимир кричал, стонал и корчился, испытывая страшную боль. Но-шпа ему не помогла. Бесполезными оказались и другие болеутоляющие лекарства.

Наконец, спустя час, состояние больного несколько изменилось. Из его кишечника активно пошли газы. Метеоризм сопровождался громкими неприятными звуками и отвратительными миазмами. Зато боль отступила, и живот несчастного заметно обмяк.

— Видимо всему виной было повышенное газообразование, — констатировала Ольга. — Из-за него было вздутие живота и сильные рези.

— Хорошо, что не аппендицит, или какая другая дрянь, — ответил Гена. — А газы — это ерунда. Сейчас пропукается, и всё будет в порядке.

Сергей усмехнулся. В этот момент Геранин продолжал портить воздух. Газы выходили из него с необычайной интенсивностью. Время от времени он стонал, но эти стоны были уже не такими страдальческими, как раньше. После очередного, наиболее протяжного звука, Сергей не выдержал, и рассмеялся:

— Ну ты, Вован, даёшь!

Ольга и Гена осуждающе на него взглянули. Тот моментально прекратил ухмыляться.

— Это не смешно, — тихо произнесла Оля. — Человек болеет, и ему сейчас не до шуточек.

— Да я так, — виновато отступил Сергей, и, помахав рукой перед лицом, отвлечённо воскликнул. — Фу, ну и вонища здесь! Давайте-ка дверь откроем — проветрим помещение. А то дышать нечем.

Время шло. Через полчаса, Сергей не выдержал и отправился к себе в каюту. Возле Вовки остались только Ольга и Гена. Время от времени Геранину становилось хуже, его живот раздувался, словно готовясь вот-вот лопнуть, и бедняга вновь начинал издавать крики и стенания. Потом его опять отпускало, и это сопровождалось очередными газоизвержениями. Так незаметно шли часы.

Провозившись с больным товарищем, ребята не заметили, как всё вокруг стемнело. Окно превратилось в сплошной чёрный квадрат, выдавая наступившую ночь. После очередного приступа страшных резей в желудке, Геранину вдруг полегчало настолько, что он успокоился, и перестал стонать. Теперь он лежал с закрытыми глазами, и тяжело дышал. Ребята сидели возле него молча.

Только сейчас, когда состояние больного наконец-то улучшилось, Ольга ощутила, как сильно она устала. Продолжительное нервное напряжение очень быстро её измотало, лишив сил. Голова стала чугунной. Безумно хотелось прилечь. В довершение ко всему, на неё угнетающе действовали духота и тяжёлый запах, наполнявшие каюту. Но Оля терпела, стараясь не думать о своей усталости. Это была даже не самоотверженность, а, наверное, безысходность. Ведь она догадывалась, что за всем этим стоит. Ольге казалось, что только она способна отвоевать Владимира у Хо, хотя бы потому, что кроме неё более никто даже не подозревает о существовании этого чудовища. Ради этой победы она не жалела своих сил.