Хо
Шрифт:
— Оля, выслушай меня, пожалуйста. Я понимаю, что ты расстроена. Но постарайся понять. Я был уверен, что Настя обречена. Помнишь, мы говорили о сомнамбулическом периоде, который она переживает?
— Да, но этот разговор опять-таки ничего конкретного не прояснил. Во всяком случае, я так и не узнала, как помочь Насте.
— Пойми же ты… Невозможно помочь сомнамбуле. Самое разумное — это держаться от неё подальше, чтобы она не утянула тебя вслед за собой. Где сомнамбула — там Хо, а где Хо — там смерть.
— В общем так, Женечка. Либо ты сейчас же
— Хо… Да, я помню, что обещал тебе рассказать про него… — Евгений закрыл глаза.
Борьба, бушующая в его голове, достигла своего апогея. Человеческий разум схлестнулся с чуждой, сумеречной волей, требующей немедленного реванша. На какое-то время Женя очутился в абсолютной темноте. Но он чувствовал, что рядом с ним находится кто-то невидимый и молчаливый. Лишь лёгкое дыхание выдавало его близость. Евгений знал, кто это был. И он понимал, что не в силах сопротивляться ему, дождавшемуся своей очереди.
— Подожди, — простонал он. — Ещё рано. Мой ход не завершён.
— Она решает, не ты, — прошептало Хо.
— Почему она?
— Потому, что от неё зависит исход игры. Она ведёт её, а не мы. Мы должны подчиняться её правилам. Сейчас она желает узнать обо мне. А кто лучше всех сможет рассказать ей про меня, если не я само? Неужели ты сделаешь это лучше? Сомневаюсь…
— Я не позволю тебе…
— Перестань, Евгений. Научись достойно переносить неудачи. И не трясись ты так. Не в моих интересах портить эту прекрасную игру, поэтому я не собираюсь причинять вред её основной фигуре. Мы с ней побеседуем как два цивилизованных существа. Посторонись. Сейчас мой выход.
— Я ещё не разучился контролировать своё сознание. У тебя ничего не выйдет, — последние слова Евгений произнёс вслух, едва различимым шёпотом.
Ольга заметила странное шевеление его губ, выступившие крапинки пота, и вздувшиеся вены на висках. Она не разобрала того, что он прошептал, но его уход в себя и затянувшееся молчание заставили её задуматься, и поубавить свой пыл. Стремясь во что бы то ни стало добиться от него правды, она немного перегнула палку.
— Ты обиделся? — осторожно спросила она.
— А? — встрепенулся он. — Нет, ну что ты… На что мне обижаться?
— Прости меня за резкость. Мне следовало быть сдержаннее. Знаешь, вся эта ситуация…
— Я понимаю, — Евгений грустно улыбнулся. — Всё в порядке.
Сделав плавное движение рукой, он расширил комнату, в которой они находились, превратив её в небольшую залу с портьерами, канделябрами и паркетным полом. В стенах прорезались окна, на потолке образовался заманчивый круглый орнамент. Особенно выделялась большая картина с морским пейзажем, висевшая напротив окон, и ярко освещаемая светом, проникающим сквозь идеально прозрачные стёкла. Именно на это полотно Ольга обратила своё внимание в первую очередь. Уловив в её глазах вспыхнувшую искорку интереса, Женя тут же приступил
— Айвазовский. «Прибытие русского корабля в Константинополь». Одна из моих самых любимых картин. Обожаю морские пейзажи — лазурь, волны, паруса. Романтика. И очень ценю мастерство Айвазовского. Из всех художников-маринистов, этот мастер вдохновляет меня больше всего. Его работы великолепны.
— Что может быть прекраснее моря? — ответила Ольга. — Раньше я считала, что оно безупречно. Но теперь убедилась, что его красотой лучше всего любоваться стоя на берегу.
— Море бывает жестоким и непредсказуемым, но есть стихии более страшные и коварные. Туман, например. Всё дело в том, что у моря есть то, чего туман лишён напрочь.
— Что же это?
— Душа.
— Ты умеешь красиво высказываться. И я согласна с тобой. Жду не дождусь, когда исчезнет туман, в котором мы оказались.
— Туман вытягивает ваши силы, деморализует, притупляет сознание. Он создаёт ощущение замкнутого пространства. Требуется немало усилий, чтобы избавиться от гнетущего чувства, порождаемого туманом.
— Когда находишься в этой странной дымке, становится как-то не по себе. Словно она является частью чьего-то зловещего замысла. Точно занавес в театре, скрывающий сцену от зрительного зала.
— Надо сказать, что мне доселе не приходило в голову более точное определение. Молодец. Ты правильно мыслишь. Действительно, за всем этим кроется самый настоящий замысел, и вы в нём — лишь разменные монеты, как ни печально об этом говорить. Для Хо вы — обычное мясо, не более.
— Давай не будем ходить вокруг да около. Может быть, ты наконец-то соизволишь рассказать мне о нём?
— Рассказать про Хо — задача непростая. Всё равно, что рассказать первобытному дикарю про Интернет. Извини за грубое сравнение. Даже и не знаю с чего начать.
— Давай с самого начала. С того момента, когда вы с ним познакомились.
— Ой-и, — Евгений зажмурился. — Я не хочу снова об этом вспоминать! Ну ладно, так уж и быть. Раз уж тебя это интересует, расскажу о нашем, э-э-э, «знакомстве». Я не могу точно сказать, когда Хо появилось в моей жизни. Необъяснимые странности начались задолго до этого путешествия, но я полагал, что они вызваны одиночеством и депрессией. Возможно, оно ещё тогда вышло на меня, а может быть, это было предчувствие его приближения. По-настоящему мне пришлось столкнуться с ним здесь — на «Эвридике».
— Так ты был одним из пассажиров этого корабля. Вот почему мы встретились. Но что же всё-таки случилось с «Эвридикой»? Почему она опустела, и странствует по морю как призрак? Что заставило её расслоиться?
— Ответы на эти вопросы ты получишь позже. Сейчас мы говорим непосредственно о Хо. Когда я впервые его увидел, то ужасу моему не было предела. Невыразимое мучение испытываешь даже если просто смотришь на него издалека. Я уже не говорю про его прикосновения. Можно с уверенностью сказать, что оно было создано исключительно для того, чтобы пугать, ошеломляя своим видом.