Хмурый Император
Шрифт:
Восстанут или нет — не ясно. Но это было и не важно. Довольно было и того, чтобы они встали грудью на пути важных шагов по спасению тонущего корабля Империи… и, как следствие, Императора. Да, конечно, всегда можно сбежать в Латинскую Америку, прихватив золотой запас. Но просто так сдаваться наш герой не хотел. Как и договариваться с этими кадрами, потому что они хотели вернуть «славные времена Екатерины», то есть, времена развитого феодализма, крепостного права и прочих «удивительных вещей», гарантированно ведущих Россию в могилу. А значит, что? Правильно. Их нужно было и дальше последовательно провоцировать
И он начал действовать, с ходу, с пробуксовкой.
За минувшие с семейного совета полтора месяца Николай Александрович перетряхнул весь Совет министров и Государственный совет, заменив многих… очень многих. Выдвигая на ведущие позиции либо «старую гвардию» деда, либо молодых да борзых. Таких, что ему буду обязаны своим продвижением и карьерным ростом. Так, например, Посьета он заменил Витте. Но не просто так, а поставив ему испытательный срок и вполне конкретный KPI на это время. Справится? Станет министром. Нет? Желающих толпа.
Вместе с перестановками в аппарате управления Империи Николай Александрович игрался с законами. То выпустит указ об отмене циркуляра «о кухаркиных детях». То отдаст распоряжение о подготовке к переходу на метрическую систему. То подпишет указ о разрешении женщинам поступать в высшие учебные заведения Российской Империи на общих основаниях. То прикажет Витте начать приготовления к переходу русской железнодорожной колеи на европейский стандарт. То поднимет вопрос об отмене выкупных платежей, дабы облегчить положение крестьян — основного податного сословия, через что увеличить внутреннее потребление товаров и налоговые сборы в казну. То подпишет указ о запрете выдавать дворянам ссуды или иной помощи в Дворянском банке, ежели они не служили хотя бы десяти лет. А также поручит пересмотреть все дела о ссудах, залогах и долговых обязательствах дворян, ведущих слишком разгульную или бестолковую жизнь. Ну и так далее.
За эти полтора месяца наш герой выдал больше официальных бумажек, чем его предшественник за несколько лет. И среди них были не только простые законопроекты, указы, распоряжения или поручения. Нет. Встречались и достаточно сложные и труднопонимаемые. Так, например, 1 апреля Император подписал указ «О банках» в котором постарался как можно лучше переложить закон Гласса — Стиголла на реалии 1880-х годов. Оригинал-то вышел лишь в 1933 году и в США, но был очень важным шагом в борьбе с регулярными биржевыми кризисами и непрерывными банкротствами коммерческих банков. Этот закон разделял банки на инвестиционные и коммерческие, запрещая коммерческим заниматься инвестиционной деятельностью, ограничивая их права на операции с ценными бумагами и вводя обязательное страхование банковских вкладов. В свое время это позволило очень серьезно стабилизировать ситуацию в банковской сфере США, облегчив преодоление острой фазы Великой депрессии. Да и в дальнейшем немало помогало, вплоть до отмены закона в 1999 году, что довольно скоро спровоцировало серию потрясений вполне характерного толка.
Но не суть. Главное — законов было много. Большинство из них носили откровенно шокирующий характер для охранительно-реакционных и консервативных сил общества. Будучи пощечинами их «общественному вкусу» и их
Но все его усилия не помогали. Да, Императору доносили о том, как его честили почем зря эти люди не сильно стесняясь слуг. Но дальше подобных поступков не заходили даже в обсуждениях.
— Парализованные уроды! — В сердцах воскликнул Николай Александрович, вышагивая по кабинету после прочтения очередного донесения. — Мерзавцы! Да как они смеют бездействовать?!
Еще немного покипев, он решился на последнюю проверку, пустив слухи, будто бы готовится арест Великого князя Владимира Александровича по обвинению в хищениях. А вместе с ним — ряда офицеров-гвардейцев, уличенных в пособничестве. Если и после этого они не дернутся, то можно будет смело начать наводить среди них порядок посредством арестов и судов.
И вот, подождав пока слухи дойдут нужных ушей, Николай Александрович отдал распоряжение о подготовке срочного переезда в Гатчину, «дабы побыть в тишине и отдохнуть». После чего был отправлен большой десант из слуг Зимнего дворца и лейб-конвоя во главе с самим Шуваловым. Причем все — в дикой спешке. Что дало злым языкам повод шутить, будто «сей отрок бежит в папенькино имение, ища у призрака гатчинского затворника защитника от превратности судьбы». При себе же Император оставил только самых надежных.
Таким образом буквально на несколько дней Зимний дворец остался почти без охраны. А вместе с тем и сам Император. Прекрасный шанс! Отличный шанс! Или сейчас, или никогда! Тем более — он сам боится! Это же всем «умным» людям и так стало очевидно. А кто сразу не понял — услышал перешептывания, пущенные с подачи Императора. В общем — ату его! Ату!..
Бум! Начали стучать напольные часы, отбивая одиннадцать. За окном было уже темно. Николай Александрович выхватил револьвер из поясной кобуры и крутанул барабан, проверяя легкость хода. Рядом — напряженные лица немногих бойцов лейб-конвоя, что им были оставлены подле себя. Самые верные из самых диких.
Быстрые шаги. Бесшумно открылась дверь.
— Ну что там?
— У Главного штаба стоят коляски с людьми. Есть верховые.
— Много?
— Не очень. Но это то, что на виду. Что за поворотом не ясно.
— Тушите свет. Имитируем отход ко сну.
Часть бойцов отправилась спокойно выполнять порученную работу. Без лишней суеты. Аккуратно. В соответствии с обычным порядком «отхода ко сну» тушить освещение дворца. А Император, сел в кресло, чтобы уже не мельтешить.
— Идут. — Коротко и емко произнес наблюдатель, что сидел в соседней комнате, в полной темноте, дабы выглядывающую в окно мордочку было бы не различить.
В 23:45 парадные двери Зимнего дворца отворились, пуская в себя незваных гостей. Возбужденные взгляды. Раскрасневшиеся лица. Мундиры. Гвардейские по большей части.
Слуги, что находились в холле, прыснули в разные стороны как тараканы. Но на них никто не обратил никакого внимания. Гости ворвались в парадную, поднялись по левой лестнице на второй этаж и ринулись в покои Императора. Прекрасно зная, где они расположены.
Первая дверь распахнулась под их напором. Вторая. Третья. И нигде никого. Четвертая. Пятая…