Хлопоты в Польенсе

Кристи Агата

– С чего бы мне тревожиться? Посмотрела бы я на того, кто попробует усыпить меня или еще что-нибудь против моей воли!

– Совершенно справедливо. Но раз вы согласились на наш маленький сеанс, это уже не против воли, не правда ли? сказал доктор с приятной улыбкой. – Все прекрасно. Месье Пуаро, выключите верхний свет. Леди Аствелл, будьте добры прикрыть глаза, словно вам дремлется.

Он неслышно подошел к ней поближе.

– Уже поздно. Вам хочется спать. Веки тяжелеют. Они смыкаются, смыкаются…

их уже не разлепить. Вы погружаетесь в сон. Вы спите.

Голос походил на умиротворяющее журчание, на тихое мурлыкание. Наконец, доктор наклонился и слегка приподнял правое веко леди Аствелл. С удовлетворенным видом он повернулся к Пуаро.

– Все в полном порядке, – сказал он. – Начинать?

– Да, пожалуйста.

Теперь доктор заговорил иначе: отчетливо и властно.

– Леди Аствелл, вы спите, но вы меня слышите? Способны ответить?

Не меняя положения, она отозвалась бесцветным монотонным голосом, который прозвучал очень слабо:

– Я слышу. Могу отвечать.

– Я хочу, чтобы вы вернулись в тот вечер, когда был убит ваш муж. Вы помните этот вечер? Хорошо помните?

– Да.

Легкая нервная дрожь передернула ее.

– Итак, вы за столом во время ужина. Что вы видите? Что чувствуете?

– Я расстроена, сокрушаюсь из-за Лили.

– Это мы знаем. Что вы видите вокруг себя?

– Виктор в неумеренном количестве поглощает соленый миндаль, он такой лакомка. Надо предупредить Парсонса, чтобы ставил блюдо с миндалем на другой конец стола.

– Отлично. Продолжайте.

– Рьюбен насуплен и подавлен. Едва ли это из-за одной Лили. Подозреваю, что у него деловые неприятности. Виктор то и дело бросает на него скрытые взгляды…

– Что вы можете сказать о мистере Трефузиусе?

– Его левая манжета пообтрепалась. Волосы обильно смазаны брильянтином… Скверная привычка у мужчин; обивка кресел всегда в жирных пятнах.

– А теперь, мадам, ужин окончен, – сказал доктор Казалет, выразительно взглянув на Пуаро. – Вы пьете кофе. Опишите все подробнее.

– Кофе сварен хорошо. Кухарке это удается далеко не каждый день, вообще ей нельзя ничего доверить… Лили часто поглядывает на окно. Не знаю, что ей там понадобилось? В гостиную входит Рьюбен. У него приступ мрачности, не знает на ком сорвать свой гнев и очень груб с Трефузиусом, беспрерывно осыпает его оскорблениями. У Трефузиуса в руке нож для разрезания бумаг с довольно острым лезвием. Как он его стиснул! Даже суставы пальцев побелели. Воткнул в стол с такой силой, что кончик отломился… Держит, словно кинжал, готовый вонзиться в спину… Они оба уходят. С беспокойством и нежностью смотрю на Лили. Как ей к лицу зеленый муслин! В своем платье она похожа на водяную лилию… Нет, чехлы от мебели придется отдать в стирку на следующей же неделе.

– Минутку,

леди Аствелл, остановитесь.

Казалет снова повернулся к Пуаро.

– Кажется, наступает самое главное, – шепотом сказал он.

– Разрезательный нож, вот что первым запало в ее подсознание. Перейдем теперь в башню. – Он продолжал настойчиво и четко:

– Прошло некоторое время. Вы уже в кабинете у вашего мужа. Началась ссора, не так ли?

Она опять непроизвольно поежилась.

– Да, очень крупная ссора. Мы не сдерживаемся и говорим очень обидные вещи друг другу.

– Отвлекитесь от этого. Забудьте. Насколько ясно вы видите комнату? Она ярко освещена? Шторы задернуты?

– Нет, плафон потушен. Зажжена только настольная лампа.

– Вот вы уходите. Желаете ли вы мужу спокойной ночи?

– Нет. Я слишком рассержена.

– Вы видите его в эти минуты последний раз. Скоро он будет убит. Вы знаете его убийцу?

– Да. Это Трефузиус.

– Почему вы так говорите? Что вас натолкнуло на эту мысль?

– Горб. Горб на шторе. Она оттопыривалась.

– Вы видели достаточно ясно?

– Да. Я почти коснулась шторы.

– Вы подумали, что там спрятался человек? Трефузиус?

– Да.

– Почему вы уверены, что именно он?

Впервые в ее голосе прозвучала неуверенность, она заволновалась.

– Я… я… Из-за ножа для бумаг.

Пуаро и Казалет переглянулись.

– Леди Аствелл, вы говорите, что на шторе был выступ, словно кто-то прятался. А вы видели этого человека?

– Нет.

– Значит, вы заподозрили Трефузиуса, потому что незадолго перед тем он со злобой сжимал нож?

– Да.

– Разве Трефузиус не отправился к себе наверх спать?

– Да, он поднялся в свою комнату.

– Выходит, в оконном проеме он затаиться не мог?

– Не мог.

– Уходя, он пожелал сэру Рьюбену доброй ночи?

– Да.

– И больше вы его не видели в кабинете?

– Нет. – Она говорила все с большим колебанием, дыхание ее становилось прерывистым, она слегка застонала.

– Сейчас проснется, – сказал вполголоса доктор. – Думаю, что большего нам не добиться.

Пуаро кивнул. Доктор наклонился над леди Аствелл.

– Вы просыпаетесь. Надо проснуться, – мягко повторил он.

– Сейчас вы откроете глаза.

Несколько минут они ждали. Леди Аствелл приподнялась и поочередно обвела их взглядом.

– Я в самом деле спала?

– Совсем недолго, леди Аствелл, – ответил доктор.

– Значит, вы все-таки проделали свой фокус?

– Ну, вы ведь не ощущаете ничего плохого?

– Пожалуй, некоторую разбитость. Я устала.

Оба мужчины поднялись.

– Мы вас покинем и скажем, чтобы вам принесли крепкого кофе. Это вас подбодрит.