Хлеб могильщиков
Шрифт:
Жермена оставалась в магазине, что-то подсчитывая за стойкой. Когда она меня увидела, ее глаза просияли.
– Он великолепен! – заявил Кастэн, вешая свою шляпу с краями, загнутыми наподобие ручек гроба. – Ты знаешь толстого Ришара с лесопилки? Скуповат, не правда ли? Так вот, он его обработал в мгновение ока.
Я не ожидал такого взрыва энтузиазма.
– Оставайтесь обедать, – предложил мой хозяин.
Я старался не смотреть на его жену.
– Нет. Как договорились – только в полдень. Кроме того, я очень
Он не настаивал.
– Как хотите. Не желаете ли аванс в счет вашей зарплаты?
– Не сейчас, мы еще поговорим об этом.
– Согласен.
Я откланялся со смутным чувством вины перед женщиной. Мне казалось, что я оставляю ее среди заброшенного кладбища.
Столовая привокзальной гостиницы была неплохой, в ней витал дух детства. Это приятно контрастировало с атмосферой в магазине Кастэна. Я заказал себе домашний ужин, оказавшись за столом в компании с каким-то клерком и учителем.
Мне захотелось посидеть в одиночестве где-нибудь в тенистом уголке. Идти спать было еще рано. Я решил сходить на вокзал, чтобы купить сигарет и какие-нибудь журналы.
Стояла прекрасная весенняя ночь, с незнакомыми звездами и запахами, доносимыми слабым ветерком. С порога гостиницы я жадно вдыхал этот воздух. Ночь вливала в меня силы.
Из темноты раздался чей-то голос, звавший меня:
– Месье Блэз!
Я повернулся направо и за грудой ящиков разглядел чей-то силуэт и светлое пятно лица. Голос повторил:
– Месье Блэз...
Я направился в темноту и узнал Жермену Кастэн. Она неподвижно стояла возле гостиницы, под окном столовой. На плечи она набросила старое пальто, ее волосы были в беспорядке. Подойдя ближе, я увидел, что она плачет.
– Мадам Кастэн, – пробормотал я, – что произошло?
Вместо ответа она отошла в сторону, где росли платаны, кустарник, стояла трансформаторная будка.
За ней мы и остановились. Сердце мое забилось, мне захотелось взять ее на руки.
– Почему вы плачете?
– Я не плачу.
– Плачете.
Она провела пальцем по щеке.
– Извините, что я позвала вас по имени, я просто не помню, как ваша фамилия.
– Напротив, мне это приятно. Ответьте же, почему вы плачете?
– Потому что он меня побил.
Я не верил своим ушам.
– Он вас бьет?
– Да, и часто.
Я был в смятении. Конечно, я предполагал, что жизнь с Кастэном не сулила ничего хорошего его жене, но предположить, что он еще и бьет ее...
Я сжал кулаки.
– Грязный тип! Осмелиться поднять руку на вас... Почему он вас бьет?
Лицо ее сделалось серьезным, задумчивым. Она взяла себя в руки.
– Потому что... – выговорила она наконец, – потому что от этого ему легче, я думаю, слабые мстят за свою слабость тем, кто еще слабее, чем они сами.
Я задал ей вопрос, который терзал меня, и я не осмеливался
– Почему, черт возьми, вы вышли замуж за этого типа? Он вам подходит, как перья кролику!
По насыпи тихо прошел поезд, астматично попыхивая. Его красные отблески осветили лицо Жермены, и я увидел, что ее взгляд стал злым.
– Почему девушки выходят замуж за стариков? В какой-то книге есть ответ. Я была молода, любила парня моего возраста. Забеременела от него. Его семья воспротивилась нашему браку, и его послали куда-то за границу. В ту пору Кастэн и подцепил меня. Он воспользовался случаем, чтобы уговорить мою мать. Она была бедная, вдовая, в отчаянии от моей ошибки. Мать так настаивала, что я согласилась. Но только не надо доверять людям, идущим на жертвы, это худшие на земле негодяи.
В ее устах слово "негодяи" приняло какое-то очень емкое значение. Оно выражало всю ее горечь и отчаяние...
Я прикоснулся рукой к ее плечу. Она резким движением высвободилась.
Чтобы скрыть свое смущение, я спросил:
– И тогда?
– Тогда ничего... Он начал с того, что отвел меня к подпольной акушерке, специализировавшейся... на преждевременных родах. Ребенка у меня не стало. Кастэн выиграл на всех досках... Он относился ко мне, как к собаке. Теперь под настроение он выдумывает любой повод, чтобы меня поколотить.
Да, поэзией в этой истории и не пахло.
Некоторое время мы молчали. Прошел еще один поезд, свет из его окон выхватывал из темноты прекрасное, грустное лицо мадам Кастэн.
– Почему вы его не бросите?
Она повернула голову. Ее волосы коснулись моего лица, и я снова удержался, чтобы не прижать ее к себе.
– Видите ли, месье Блэз...
– Вы можете называть меня просто Блэз.
– Это не принято.
– О'кей, не будем больше об этом, все ясно... Вы остались, потому что боитесь, вас устраивает ваша унылая, растительная жизнь, разве не так?
Я говорил жестко. Она отодвинулась.
– Почему вы такой злой?
– Я не злой. Мне хочется, чтобы мы имели чувство достоинства. Я считаю отвратительным, что вы позволяете себя бить!
Я подумал, что она убежит, однако женщина даже не пошевелилась. Я продолжил:
– Впрочем, как я предполагаю, вы отомстили, не так ли?
– Что вы хотите сказать?
– Я подумал о фотографии в вашем бумажнике, о телефонном разговоре, именно на почте я вас и увидел...
– Да, я знаю.
– Если бы я вовремя не включил свои мозги, я дал бы вашему могильщику все основания для хорошей вздрючки. Не так ли?
– Действительно. Вы... вы очень умны, Блэз. Ваша деликатность...
– О, не обольщайтесь насчет моей деликатности. Ответьте лучше, у вас есть любовник? Женщина, которая идет звонить на почту, когда у нее дома есть телефон, не хочет, чтобы ее услышали...