Хищники
Шрифт:
Случайно взглянув на Родникова, Ворон заметил, как при упоминании о гибели майора СОБРа изменилось лицо журналиста. Глаза Родникова загорелись такой злобой, будто он был готов вот-вот вцепиться в горло закатывавшемуся от хохота киллеру. Левая щека журналиста нервно подергивалась, а пальцы непроизвольно сжались так, что побелели костяшки. Еще пара секунд, и он мог потерять над собой контроль… Сыщик сделал почти неуловимое движение плечом, и в его ладонь прыгнул вороненый «стечкин». Свободной рукой он схватил Механика за волосы и резко рванул его голову к себе. Смех прекратился мгновенно, словно кто-то нажал на кнопку и выключил звук. Киллер
– Не надо, – прохрипел парализованный страхом Механик, боясь пошевелиться.
– Такая подлая тварь, как ты, не имеет права ходить по земле! – Во внезапно установившейся тишине слова Ворона прозвучали как приговор. – По закону тебя следовало бы сдать ментам, но в таком случае нет никакой гарантии, что рано или поздно ты снова не окажешься на свободе. И даже в том случае, если тебя все-таки осудят и дадут «вышку», то вряд ли расстреляют. Продажные болтуны, готовые в любой момент смыться за границу, все настойчивее требуют милосердия для убийц! Сначала тебя помилуют указом президента, а потом отправят в тюрьму для пожизненно осужденных. В итоге ты останешься жить, что несправедливо по отношению к тем людям, которых ты собственноручно и хладнокровно убил. Поэтому ты умрешь!
Спустя секунду после окончания этой краткой речи грохот выстрела больно ударил по ушам Родникова и эхом прокатился по всему огромному помещению. Под обмякшим телом Механика, которого Ворон все еще продолжал держать за волосы, быстро растекалась маслянистая кровавая лужа. Стена за спиной киллера была забрызгана кровавыми ошметками мозга. Журналист, почувствовав, что вот-вот потеряет сознание, машинально оперся на продолжавшую работать камеру…
Ворон разжал пальцы, забрызганные кровью Механика, и труп повис на пристегнутых к трубе наручниках, неестественно вывернув руки.
– Это не постановочный кадр, – твердо произнес Ворон, глядя в объектив камеры. – Труп наемного убийцы по кличке Механик будет ждать санитаров из морга на двадцать втором километре Приморского шоссе. И пусть каждый питерский «бык» внимательно вглядится в эту картину. Скоро и его самого ждет такая же участь, если он вовремя не поймет, что пора остановиться!..
Ворон вышел из кадра, подошел к камере и нажал на красную кнопку с надписью «stop». Запись остановилась. Родников словно очнулся, встретившись взглядом с Вороном, и спросил заплетающимся языком:
– Это… все?
– Все, – вздохнул сыщик, пряча пистолет. – Собирай аппаратуру и не сердись, что впутал тебя в эту историю. Мой друг отвезет тебя в телестудию. Кассету не показывай никому, кроме директора. Желательно, чтобы она была запущена в ночном выпуске новостей. Скажите, что принес неизвестный. На днях я тебе позвоню, и мы переговорим о твоем деле. Договорились?
– Да, – ответил Игорь, снимая камеру со штатива и стараясь не смотреть на окровавленный труп киллера, четыре недели назад убившего майора Безукладникова. Быстро упаковав камеру в cумку, Игорь позволил снова завязать себе глаза шарфом и вслед за Вороном вернулся к поджидавшему их автомобилю.
– Отвези его на телевидение и возвращайся, – услышал он слова Ворона, донесшиеся словно издалека.
Потом они долго куда-то ехали, то останавливаясь, то вновь набирая скорость, но Родников был настолько потрясен увиденным, что слабо воспринимал происходящее. И лишь когда водитель разрешил ему снять
Справившись с эмоциями, Родников поспешил в офис телекомпании. Артема он застал сидящим в кресле, рядом с которым на столике стояли пузатая бутылка французского коньяка «Наполеон» и налитая до краев стопка. Услышав приближающиеся шаги, Ринге повернулся к двери, а когда Игорь шагнул внутрь кабинета, вскочил и бросился к нему.
– Ну? Как?.. – осторожно, словно боясь спугнуть редкую птицу, спросил новоиспеченный директор телеканала, поглядывая то на Родникова, то на висевшую у журналиста на плече сумку. Прислонил штатив к стене, Игорь снял давившую на плечо лямку, поставил сумку на ковер, расстегнул молнию и достал из камеры видеокассету.
– Пошли в монтажную. И постарайся держать себя в руках. Зрелище жуткое… – тихо произнес журналист, глядя Артему прямо в глаза. Он казался почти спокойным, и лишь подергивающаяся в нервном тике щека выдавала его предельное внутреннее напряжение.
– Неужели так круто? – уже на ходу поинтересовался Артем, вместе с журналистом выходя в коридор через услужливо приоткрытые кем-то из телевизионщиков стеклянные двери.
– Сейчас сам все увидишь, – бросил Родников. – Что касается нашего дела… Ворон обещал позвонить мне в том случае, если в сегодняшних ночных новостях мы покажем это дьявольское кино! – Игорь помахал перед носом бизнесмена зажатой в руке кассетой.
– Разберемся… – Ринге вошел в узкую монтажную комнату, в ту самую, где он, Игорь и Миша Кац еще не так давно просматривали копию кассеты майора Безукладникова. Он включил свет, дважды повернул торчавший в замке ключ и, взяв у Родникова кассету, вставил ее в видеомагнитофон. – Садись, – пододвинул он Игорю свободный стул и стал нажимать кнопки на монтажном пульте. Через секунду экран монитора вспыхнул, на нем пошли серебристые полосы, вдруг сменившиеся необычайно четкой картиной: человек в спецназовском комбинезоне и черной маске поит из пластмассовой бутылки прикованного наручниками к трубе человека.
– Кто это? – Ринге ткнул пальцем в экран, явно имея в виду пленника, но Игорь лишь нетерпеливо отмахнулся:
– Сейчас все поймешь… Смотри и слушай.
По мере просмотра лицо Ринге все больше белело, а приобретенный им в солярии бронзовый загар таял буквально на глазах.
Когда Ворон нажал на курок пистолета и на обшарпанной стене котельной повисли ошметки мозгов Механика, у Артема началась дикая сердечная аритмия. Как приговор прозвучала последняя фраза Ворона о том, что такая же незавидная участь ждет каждого питерского бандита. Запись закончилась. Кое-как отдышавшись, Артем достал из кармана пиджака носовой платок, вытер им вспотевший лоб и затравленно посмотрел на Родникова.