Хищники Аляски
Шрифт:
– Мальчик пошел вниз к стюарду за едой. Он сейчас придет. Как вам спалось?
– Отлично, благодарю вас, – солгала она, – но я думаю, что мне пора дать вам объяснения.
– Подождите, – прервал ее старик, – никаких объяснений не надо, пока вам самой не захочется их дать. Вы попали в беду – это очень неприятно; мы помогли вам – это вполне естественно. Никаких вопросов – такова Аляска.
– Да, но я знаю, вы можете подумать…
– Меня интересует только одно, – продолжал ее собеседник, не обращая внимания на ее слова, – каким образом нам удастся прятать вас впредь. Стюард
– Пускай все знают, лишь бы меня не отослали назад. Ведь вы этого не допустите, правда?
Она напряженно ждала его ответа.
– Отослать вас? Разве вы не знаете, что пароход идет в Ном? Во время погони за золотом не принято поворачивать обратно, а этого похода, в котором вы принимаете участие, капитан не захотел, да и не мог бы вернуться, груз его слишком ценен, а компания платит по пяти тысяч в день за пароход. Нет, мы не вернемся, чтобы выгрузить двух-трех зайцев по пяти тысяч за штуку. Да и другие пассажиры все равно не позволили бы: для них слишком дорого время.
Звон тарелок прервал их разговор, и Дэкстри собирался было открыть дверь, когда рука его в нерешительности повисла в воздухе: он услышал добродушное приветствие капитана парохода.
– Ого, Гленистэр, куда вам такой обильный завтрак?
– Ай, – пробормотал старик. – Это капитан Стивенс.
– Дэкстри что-то нездоровится сегодня, – не задумываясь, ответил Гленистэр.
– Ничего нет удивительного. Почему вы вчера так поздно вечером вернулись на пароход? Я видал вас, ведь вы чуть было не опоздали. Так вам и надо было. – Он конфиденциально понизил голос.
– Советую вам не путаться с бабами. Не поймите меня превратно, мой мальчик, но тут их подобралась довольно скверная компания. Я видел, как вы шли на пароход. Поверьте моему слову: компания самая дрянная. Бросьте их. А ну-ка, я зайду погляжу на Дэкстри, что с ним такое.
Девушка метнулась в угол, вопросительно глядя на Дэкстри.
– Он, гм, он еще не встал, – услыхала она лепет Гленистэра. – Приходите попозже.
– Вздор. Пора ему быть одетым. – Голос капитана звучал добродушно-грубовато. – Эй, Дэкстри, алло. Отоприте, я погляжу на вас.
Он потряс дверь.
Делать было нечего. Старый рудокоп вопросительно взглянул на девушку, она кивнула, он отодвинул засов, и мощная, облаченная в синее, фигура капитана сразу заполнила все помещение.
Его лицо, обрамленное короткой седой бородой, лучилось улыбкой. Вдруг он увидел в углу стройную серую фигуру и непроизвольным движением снял фуражку. Этим, однако, вся его вежливость ограничилась, и улыбка сбежала с его лица. Глаза его сузились, и дружественное выражение исчезло; пред ними стоял строгий, требовательный начальник.
– Так, – сказал он, – вы нездоровы. А я думал, что я уже познакомился со всеми нашими пассажирами женского пола. Представьте меня, Дэкстри.
Дэкстри съежился под его насмешливым взглядом.
– Видите ли… гм… я сам хорошенько не расслышал имени…
– Что?
– Ну, нечего размазывать. Эту даму мы вчера вечером привели с собой на пароход.
– Кто дал вам разрешение?
– Никто. Времени не было.
– Времени
Голос его дрожал от негодования.
– О! – воскликнула девушка.
Глаза ее расширились и потемнели. Она стояла, тоненькая и бледная, и только слегка вздрагивала. Слова его глубоко оскорбили ее, несмотря на то, что он тщательно избегал обращаться к ней лично.
Капитан повернулся к Гленистэру, вошедшему и закрывшему за собой дверь.
– Это ваших рук дело? Ваша эта дама?
– Нет, – спокойно ответил Гленистэр, а Дэкстри присовокупил:
– Лучше узнайте, как это произошло, капитан, а потом наседайте. Мы помогли этой даме спастись от компании матросов вчера вечером и чуть сами при этом не остались на берегу. Ей надо было удирать как можно скорее, и мы помогли ей добраться до парохода.
– Слабый номер. А от чего она спасалась?
Он продолжал обращаться к мужчинам, игнорируя девушку. Наконец она не выдержала и заговорила прерывистым голосом:
– Вы не смеете говорить обо мне таким тоном. Я сама могу отвечать на ваши вопросы. Это правда – я убежала. Так надо было. Матросы догнали меня и дрались с этими людьми. Ваши друзья великодушно помогли мне, видя, что я беззащитна. Они и сейчас защищают меня. Я не могу объяснить вам, как мне важно добраться до Нома с первым пароходом; это – чужая тайна. Дело было так неотложно, что я в один час собралась и покинула своего дядю в Сиэтле, когда мы узнали, что кроме меня некому ехать. Больше этого я ничего не могу вам сказать. Моя горничная была со мною, но матросы поймали ее в тот момент, когда она спускалась по трапу. При ней был мой чемодан с платьями. Я отвязала канат и стала грести к берегу изо всех сил, но они спустили другую лодку и погнались за мной.
Капитан смотрел на нее пронизывающим взглядом, и суровое выражение его лица смягчалось, так как наружность ее подкупала своей красотой и женственностью. Он внимательно оглядел ее с головы до ног и на этот раз обратился непосредственно к ней:
– Милая моя барышня, другие пароходы идут в Ном так же быстро, как наш, а может быть, даже и быстрее. Завтра мы можем сесть на льдину, а тогда уже первый будет тот, кому лучше нашего повезет.
– Все это так, но пароход, с которого я сошла, не шел туда.
– Это почему? Какой пароход? Отвечайте же!
– «Охайо», – ответила она.
Ответ ее произвел впечатление разорвавшейся бомбы. Капитан уставился на нее.
– «Охайо». Господи. И вы смеете говорить это мне. – Он резко обернулся и обрушил свою ярость на Гленистэра и Дэкстри.
– Она говорит «Охайо». Слышите? Вы погубили меня. Я закую вас в кандалы. Всех троих. «Охайо».
– В чем дело? Что случилось?
– Что? А вот что. «Охайо» находится в карантине по случаю оспы. Эта девушка убежала из карантина. Санитарная инспекция арестовала вчера пароход в б часов вечера. Я потому и ушел раньше времени из Упаласки, чтобы избежать возможной задержки. А теперь нам всем придется застрять в Номе. Святители небесные! Понимаете, что вы наделали, притащив эту девчонку на пароход?