Хищник
Шрифт:
Но Морану отвлекали мысли о предстоящем разговоре с отцом.
Вздохнув, она оглядела ресторан, суетливых официантов и болтающую толпу, позволяя взгляду блуждать по ним, а мыслям уноситься прочь.
Но внезапно она выпрямила спину.
Через несколько столиков от нее сидел Данте Марони и вел увлеченную беседу с двумя мужчинами, которых Морана не узнала, но не сомневалась, что они были из Клана.
Она быстро отвела взгляд и нахмурила брови. Прошла неделя с тех пор, как она прокляла Данте и его брата по крови и оставила их у заброшенного здания. Неделя. Почему он до сих пор в городе? И каковы были шансы,
Кровь стремительно понеслась по ее венам, а разум заполонили яркие воспоминания.
Тристан Кейн тоже все еще в городе?
У нее свело желудок.
Тихонько извинившись, Морана встала, кивнула спутникам и вышла из-за стола. Отец на миг окинул ее мрачным взглядом и снова повернулся к своему собеседнику.
Стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания, Морана незаметно глянула на столик Марони и с облегчением поняла, что Данте ее не заметил. Или если все же заметил, то не подал виду. Как и его спутники, среди которых не было голубоглазого мужчины со склонностью прижимать ее к плоским поверхностям.
Молча прищурившись, Морана нырнула в затемненную нишу, откуда открывался прекрасный вид на весь ресторан, и, оставшись стоять в тени, окинула взглядом заведение и, что еще важнее, собравшихся людей.
Нигде.
Его нигде не было.
Морана шумно выдохнула, когда ее напряженное тело расслабилось.
А потом ее сердце замерло.
Он был там. Прямо там.
Шел, нет, прогулочным шагом направлялся к столику с таким видом, будто ему принадлежал весь ресторан и каждая капля воздуха в этом помещении, словно он распоряжался им по своей воле. Отчасти Морана невольно восхитилась его убийственной, мощной грацией. Но большая ее часть стремилась привести все защитные силы в состояние боевой готовности.
Он сел за стол рядом с Данте.
А потом посмотрел прямо на нее, точно знал, что она все это время пряталась в нише.
Морана не стала отводить взгляд. Не в этот раз.
Она не боялась. Ни напряженного взгляда, полностью сосредоточенного на ней, ни того, как ее сердце колотилось в груди так громко, что Морана не сомневалась: его стук слышен всем. Ни того, что Данте и двое других мужчин проследили за взглядом Тристана и посмотрели на нее. Морана на них даже не взглянула, не разрывая зрительного контакта с ним, не отступая, не желая признавать поражение. Она даже не моргнула.
Выпрямив спину и продолжая смотреть ему в глаза, она вернулась за свой стол, остро ощущая, как с каждым ее шагом они удерживали друг друга в ловушке своих взглядов, чувствуя, как кровь стучит в ушах. Все звуки в ресторане слились в отдаленный гул, когда Тристан Кейн откинулся на спинку стула, будто у него было право хотя бы глянуть в ее сторону, не говоря уже о том, чтобы открыто пялиться.
Это посягательство. И, усаживаясь, Морана отвечала ему тем же.
В этом взгляде она могла почувствовать, как его руки удерживают ее в плену. Могла ощутить, как его крепкое тело прижимается к ее телу. Могла почуять в этом взгляде холодность его продуманных угроз.
Ее грудь тяжело вздымалась. Она противилась этому.
По спине стекла капля пота, остывая на прохладном воздухе и посылая легкую дрожь по телу. Дрожь, которую он, судя по всему, почувствовал за три столика, потому как, стоило Моране содрогнуться, в
Внезапно она остро ощутила присутствие отца и его спутников, вдруг осознала, что достаточно одного неверного движения с любой из сторон, и хаос окрасит «Кримзон» [5] в красный цвет.
5
В переводе с английского: алый, темно-красный, багровый.
– Морана.
Вырвавшись из размышлений, она повернулась и увидела отца, стоявшего с остальными гостями, которые собрались уходить. Слегка покраснев, она встала, кивнула на прощание людям, чьи лица наверняка даже не запомнит, все это время ощущая на себе пристальный взгляд, пронзавший ее насквозь. Один из сотрапезников отца, мужчина лет тридцати с небольшим, взял Морану за руку и поцеловал костяшки пальцев, глядя ей в глаза.
– Было приятно с вами познакомиться.
Ага, конечно. Она сомневалась, что он вообще знал ее имя.
Но Морана все равно кивнула, убрала руку и, подавив желание вытереть ее о платье, повернулась к отцу.
– Увидимся дома через несколько минут. Тогда и сможем поговорить.
– Охранник тебя проводит.
Кивнув, он повел своих спутников на выход в сопровождении охраны, и только один из них остался проследить за Мораной. А она застыла на месте, тяжело дыша под пристальным взглядом, который все это время был прикован к ней. Правда давила на нее тяжким грузом.
Покачав головой, Морана обернулась и снова посмотрела в ярко-голубые глаза, а потом подхватила сумочку и направилась к черному выходу.
– Мисс Виталио, – менеджер вежливо ей кивнул.
Морана кивнула в ответ, привыкшая к тому, что здешнему персоналу известно, кто она такая.
Еще несколько раз кивнув по пути, она дошла до заднего хода и вышла в переулок за рестораном, намереваясь срезать путь к своей машине. Едва она ступила на улицу с подчиненным отца, следовавшим за ней по пятам, в небе раздался раскат грома. Стуча каблуками по асфальту, она почти дошла до конца темного переулка, когда к звуку шагов охранника присоединились чьи-то еще.
Резко остановившись, Морана обернулась и увидела Тристана Кейна, который с решительным видом направлялся к ней в коричневой кожаной куртке и темных джинсах. Устремился прямиком к ней широким уверенным шагом. Морана осталась стоять на месте, хотя внутренний голос побуждал ее бежать. Она постаралась заглушить его, стоя на своем и глядя, как Тристан остановился в паре метров как раз в тот миг, когда человек ее отца направил на него пистолет.
– Назад, а то пристрелю.
Тристан Кейн посмотрел на него, вскинув бровь, и даже не взглянул на пистолет, нацеленный ему в сердце. Будто невзначай, он схватил охранника за запястье. А потом одним движением, от которого у Мораны чуть не отпала челюсть, выкрутил ему руку, давя и выгибая ее назад, отчего мужчина с резким криком упал на колени. Дуло пистолета теперь оказалось направлено на своего владельца, как случилось и с ножами Мораны в ту первую ночь, – он снова атаковал противника его же оружием.