Хищник
Шрифт:
Охраненик отошел и стал говорить с официантом.
– Я так волнуюсь за Аркадия, - сказала Елена Михайловна и положила ладонь мне на руку.
– Я думаю, если бы я держалась за это наследство, то и меня подобным образом могли настичь.
– Может быть. Но скорее всего вас не принимают всерьез, простите меня. Аркадий, хоть он и молодой, но все же мужчина. А бизнес - это мужская игра...
– я замолчал, потому что подошел Валера-охранник.
– Он в сауне. Номер сорок два. Кажется, не один.
– А с кем?
– удивился я.
– Елена Михайловна постучала длинным красным ногтем по полированному пластику стола и пояснила:
–
– Да, - глупо сказал я, потому что не знал, как реагировать. В присутствие Елены Михайловны.
– Ну тогда я схожу поговорю.
Он встал из-за стола. Елена Михайловна вновь протянула ему руку, которую я на этот раз просто пожал.
– Сергей Владимирович! Нет, можно я вас буду звать Сережей, а вы меня Леной?
– подождала секунду, чтобы получить мое торопливое согласие и добавила.
– Надеюсь, вы завтра же сообщите мне, если что узнаете?.. А лучше, просто приезжайте без затей. Мне, признаться, скучно бывает. Ну как? Значит, я вас завтра жду, хорошо? А я поеду домой, поздно уже, - сказала она и взглянула на часики - золотые, с красным, под цвет платья, циферблатом.
– Ого! Уже первый час. Ну, до свиданья.
Она поднялась и как-то заторопилась. Обе её знакомые девушки остались за соседним столиком, а охранник, как и положено охраннику, стоял наготове. Я отвернулся, ещё раз попрощавшись, и подошел к рулетке. Катя была там, где я её и оставил, и горка фишек перед ней значительно возросла. "Конечно, новичкам везет," - подумал я. Катя скользнула по мне восторженным и невидящим взглядом, ласково улыбнулась и вновь отвернулась к игре.
– У меня ещё дела, - сообщил я, и Катя кивнула в ответ.
– Я не думала, что это так интересно.
Я пошел к дверям. Вышел в широкий коридор, приостановился. Народу было и здесь довольно: стояли, прохаживались, курили. Музыка заполняла все уголки этого увеселительного клуба, было накурено, кроме того пахло благовониями, возможно, индийскими. "Наверное, чтобы заглушить запах марихуаны," - подумал я. Ко мне вновь подошла одна из девушек, дежуривших, как видно, везде.
– Чем могу быть полезна?
– спросила она, и я впервые присмотрелся: какие же тут, все-таки, прелестные девочки! Темно-каштановые волосы, карие глаза, узкое, словно чулок обтягивающее, коротенькое платьице, оголявшее спину и двумя узкими веревочками державшаяся за шейку. Просто куколка!
– Не решаюсь сказать, - ухмыльнулся я.
Девушка вышколенно улыбнулась, но с плохо скрываемым усталым презрением во взоре подняла на меня глаза, всмотрелась в свою очередь и вспыхнула.
– Мы знакомы?
– на всякий случай осведомился я.
– Не думаю, хотя все может быть впереди, - улыбнулась она пухлыми губками.
– Вы здесь один?
– тут же поинтересовалась.
– Нет, - признался я, и, видя её разочарование, успокоил.
– И вообще, я здесь по делу. Проводи меня, пожалуйста, в сауну, кабина номер сорок два.
– Вас там ждут?
– продолжала допытываться, забывшая о служебных обязанностях девушка.
– Не скажу, что особенно ждут, но посмотрим.
Мы спустились в подвальный этаж. В оформлении ничего не изменилось: ковровые дорожки, картины на стенах, только двери здесь были из белого пластика с начищенными до блеска латунными ручками.
– Вот ваш номер, - сказала ночная красавица, подведя меня к двери с цифрой сорок два
Я нажал ручку двери - та поддалась - и вошел в номер. Длинный пустой коридорчик. Справа открытая комната с деревянным столом, лавками, неизменным самоваром, но и бутылки пива, стаканы... Несколько пустых бутылок, початая водка, шкурки закусок. Рядом холодильник, откуда, по идее, можно доставать свежие явства. По коридорчику метрах в трех-четырех несколько дверей одна за другой. Наверное, парилка, моечная, ещё что-то. И никого. Нет, какие-то осторожные звуки, приглушенные стенами. Я подошел к первой двери. Вдруг мне все здесь не понравилось, и я решительно вытащил пистолет. Окрыл дверь. Небольшая парная, вся оббитая деревом, судя по белого цвета древесине - осина. И здесь никого. Подошел к следующей двери, открыл. Здесь была моечная с кабинками для душа европейского качества, сквозь матовые стенки которой угадывался... нет, мужской силуэт. Кто-то отмокал. Еще маленький стационарный бассейн, скорее большая ванна - три на четыре метра, не меньше, с металлической лесенкой поверх бетонной стенки, откуда можно даже нырнуть .
В душе шемела вода, мужик мылся, из бассейна ничего не доносилось, ни звука. Где-то здесь играла музыка. Там ещё одна дверь, может там? я осторожно пошел к душу. Постучался о стекло стволом пистолета. Силуэт мужика слабо вырисовывался, неподвижно светясь изнутри. Я, не дождавшись реакции, отодвинул скользнувшую вбок дверьцу...
Напротив стоял и смотрел на меня невысокий, худой парень, судя по узким усикам как раз Сошкин-Кошкин собственной персоной. Стоял, но, конечно, не видел; кто-то другой, недавно, со страшной силой вбил ему в горло кинжал, воткнувшийся за спиной в деревянную обивку стены. Так что бедный администратор даже упасть не мог, так и мылся, бедняга.
– Спокойно! Руки за голову! Пистолет!..
– услышал я чей-то смутно знакомый голос и, стремительно повернувшись, приготовился...
Ни к чему я не приготовился. Что-то холодное, обжигающее брызнуло мне в лицо, все занемело, кто-то рванул мой пистолет, и сознание стало меркнуть, и тут вдруг кто-то очень знакомо ударил меня, ослепшего, чем-то очень твердым, по голове, как раз чуть выше правого уха, где и дотрагиваться рукой было больно.
И все, тьма.
ГЛАВА 12
ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ
Было ужасно больно, и какое-то время я был занят этой своей болью, пульсировавшей в голове огромным разрядником. И только через несколько мгновений неудобства остальные стали доступны чувствам: во-первых, я понял, что руки мои скованы наручниками за спиной, во-вторых, что я лежу в машине, которая быстро едет, в-третьих, что это не легковушка, так как меня, словно большую... колбасу (иное сравнение не шло, и это обнадеживало, потому что, пока не исчезает чувство юмора, живет и надежда) катало из стороны в сторону, из стороны в сторону... Я болезненно натыкался на какие-то предметы, а потом вдруг понял, что часть этих предметов является ногами, которыми, пиная менали к центру...
– кузова? кунга?
– владельцы оных, продолжая какой-то мало вразумительный разговор. Я хотел рассмотреть своих похитителей - не удалось, и стало понятно, почему так трудно дышать и слышать: натянутая мне на самую шею вязанная шапочка ослепляла. Или маску свою поганую натянули задом наперед...