Хищная Орхидея
Шрифт:
Ничего не меняется. Как будто я вернулась на шесть лет назад.
— С возвращением домой, детка, — кашлянув, произнес Моррис.
И вдруг зачем-то попытался меня обнять, но я вовремя успела сделать два шага назад.
Шесть лет назад этот маневр закончился бы падением с лестницы, но теперь я не была такой неуклюжей.
— Привет, — пора было уже что-то выдавить.
— Прости. — Он сделал вид, что смутился. — Я думал, тебе это нужно.
Небольшим усилием воли мне все-таки удалось заставить себя не скривиться. Надо признать, лицемер он потрясающий. Всегда
— Если мне что и нужно, то это горячая ванна и отдых, — произнесла без тени эмоций. — А ты мешаешь войти.
Он вздрогнул, будто только сейчас обнаружил, что занимает дверной проем. И, естественно, сразу же отодвинулся в сторону.
— Прости. — Кое-кто повторяется. — Я… засмотрелся.
Сердце пропустило удар, когда я перешагивала порог. Следом влетел чемодан.
Взгляд невольно прошелся по знакомой обстановке. Она совсем не изменилась. Например, с места, где я стояла, по-прежнему были видны проем, ведущий в каминный зал, и два портрета, висящих над камином. На одном — герцог, на другом — его жена. Мои родители. Хотя, войди вдруг сюда человек, не знакомый с семьей даже по слухам, он запросто мог принять их за отца и дочь. Крепкий и статный, но уже седеющий мужчина и красивая черноволосая девушка в роскошном платье с украшениями из драгоценных камней.
— Ты очень изменилась, — вновь подал голос тот, кого я не хотела бы здесь видеть. — Красивое платье. И шляпка тебе идет. А волосы красить не следовало…
— Да, теперь я не блеклая мышь.
Терпеть не могу, когда пытаются мной помыкать, сразу начинаю раздражаться.
А вот Морриса раздраженным я, кажется, никогда не видела.
— Мая, ты никогда не была мышью, — мягко возразил фейри и слегка улыбнулся. — Тем более блеклой.
Лесть. Этим искусством он владел в совершенстве еще тогда, в семь лет.
Но я неоднократно видела свое отражение в зеркале и с тех же пор понимала, что яркая внешность матери мне по наследству не передалась.
— Не называй меня так, — впервые удалось не вспылить и произнести эту фразу спокойно.
Уголок его рта дернулся от с трудом сдерживаемой усмешки. Ему всегда нравилось меня доставать.
— Это сложно, — усмешка все-таки прорвалась.
— Уж приложи усилия, — отрезала я и направилась к лестнице. — Я могу остановиться в старой комнате?
— Конечно, она все еще твоя.
Что он тащится за мной, обнаружила только возле своих прежних владений, уже открыв дверь.
— Ну что еще?! — Я круто развернулась на каблуках и полыхнула на фейри взглядом.
— Я думал… кхм… тебе захочется поговорить, — выдал он опять вроде бы смущенно. — Все-таки ты недавно потеряла мать. Могу себе представить, что ты сейчас чувствуешь. И еще мне интересно, как ты жила все это время.
Последнюю фразу решила не услышать, потому что ответ предполагался только один, совсем не достойный аристократки: «Не твое собачье дело».
Что же до остального…
— Вот только не надо этих страданий, — в голосе все-таки звучали горькие нотки. — Она была скорее твоей матерью. Поэтому сейчас я не чувствую ни-че-го.
Оказалось приятным сказать это
Моррис сделал печальную-печальную мордочку и чуть подался ко мне.
— Мая, мне безумно жаль… — сказал тихо и проникновенно и опустил взгляд.
— Иди к демонам! — вполне себе вежливо ответила я и закрыла дверь у него перед носом.
Прислонилась к двери, выдохнула. Этот кошмар надо просто пережить.
Комната совсем не изменилась. Даже ополовиненный флакон духов стоял на прежнем месте, а в гребне застрял один темно-каштановый волос. Но пыль отсутствовала, даже белье на кровати было постелено свежее. Бытовые заклинания мать не жаловала, значит, здесь прибирались.
Я щелкнула замком и направилась в ванную, раздеваясь на ходу.
Собственная ванна и забитая вещами гардеробная — без них я больше всего скучала первые два года в столице. В общежитии был общий душ, один на этаж, его мне приходилось делить с еще двумя десятками владеющих магией мегер. А учитывая, что я не происходила из рода потомственных ведьм, явилась в поношенном платье и без вещей, плюс была немного неуклюжей… это оказалось труднее, чем поступить в академию и потом учиться.
Нет, не все ведьмы злобные. Но «нормальные» как-то быстро сбились в стайки, и мне не повезло примкнуть к одной из них. А остальные… Некоторые были темными, некоторые просто мелочными и завистливыми. Получив прыщавую порчу, лишившись единственного платья и пару раз оказавшись посмешищем для всего курса, я тоже решила быть темной.
Медленно, со вкусом, улыбнувшись воспоминаниям, я погрузилась в горячую воду. Мм… Прелесть что такое. Стоящие на полочках косметические средства давно пришли в негодность, но я привезла свои, так что меня ждал как минимум час ароматного блаженства.
Времени мстить каждой ведьме по отдельности у меня не было, поскольку на третий день учебы я устроилась на работу. Задача стояла — просто выжить, успевать при этом посещать занятия, спать и иногда есть. Поэтому расквиталась со всеми обидчицами разом: заманила их в оранжерею и заставила прекрасные белые орхидеи брызгаться ядом, от которого оставались трудно выводимые красные пятна на лице. Как же эти потомственные ведьмы верещали! Большинство из них оказалось способно только носиться с криками по оранжерее или от испуга взобраться на балки под крышей. Колдовали немногие. Из них только три — успешно.
Когда вошла ведьма-преподавательница, я мысленно простилась с собственной головой. Но она лишь присвистнула восхищенно, сказала, что давно не видела столько злости и боли в семнадцатилетней девчонке, посоветовала этим вопящим курицам учить защиту, а меня взяла в свою группу. Изучать темные силы.
С тех пор меня в академии прозвали Хищной Орхидеей…
Ведьмы, конечно, пытались мстить, но, получив еще пару раз сдачи, отстали.
А я вздохнула с облегчением, потому что не привыкла быть все время начеку. К тому же учеба и работа и так отнимали почти все силы, а тут еще это глупое состязание — кто кому подлее напакостит. Я рада, что быстро выиграла.