Химик
Шрифт:
Руки срывают халат, ее срывают с меня рубашку, следом брякает пряжка ремня, штаны летят в сторону, куда только что отправилась сорочка. При этом страстном раздевании, движемся в зал, к дивану, нет времени добраться до постели, как юнец, твою мать, чувствую, еще чуть чуть и спущу все в боксеры, мошонку тянет до боли.
Мгновение, и я уже сижу на мягкости подушек, она сверху оседлала меня наездником. А я рву ее кружевные трусики, и мне это до дрожи нравиться. Она спускается вниз, стоя на коленях, стягивает мои трусы, и вотон он мой малыш приветствует сладкую шоколадку во всей боевой готовности к победам. Девушка ласкает его рукой, а я,
Хочу уйти, сбросить с колен, но обидеть Джен не могу, полчаса занимаемся пустым сексом, нет насыщения и кайфа от финала. Лежу в постели и пялюсь в потолок, на душе скребет когтями голодный хищник, девушка рядом, давно спит вымотанная, а я не хочу ее, я хочу другую. Хочу обратно те эмоции, что испытал, представляя Орлову, но чтоб теперь реальную. Эти мысли меня выжигают. — «Этого не может быть! Я всегда получал удовольствие с Джен! И, что сейчас это было?».
Время подобралось к трем утра, собираю вещи, одеваюсь, тихо крадусь в коридор, обуваюсь, и уезжаю домой. В своей постели опять сон не идет, не могу понять, что со мной происходит. На пару часов задремал и снится она — в белом платье, но жених не я. Подскакиваю, тяжело дыша, промокшая от пота майка летит на пол.
— Надо что-то делать с этим наваждением! — Сквозь зубы, шиплю сам себе.
Будильник, давно проснувшемуся мне, сообщает о приближающейся точке отсчета рабочего дня. Я конечно могу приходить во сколько захочу, но надо авторитет держать перед подчиненными. Принимаю душ, одеваюсь, завтракать не стал, в горло кусок не лезет. Сегодня еду с водителем, слишком возбужден мыслями. В таком состоянии точно за руль нельзя.
Подъезжаем к центральному входу, выхожу, и вижу ее спину, шоколадные кудри, развиваются в потоке воздуха, от быстрого шага. Она исчезает в холле так быстро, словно скрывается от кого-то. Догоняю уже возле лифтов. Лучше бы пошел пешком, 24 этажа ни о чем, их преодолеть легче, чем то, что испытал рядом с этой чертовкой. Не знаю, что творится со мной рядом с ней, словно становлюсь не я.
Когда ее спина, и попка прижались ко мне, хищник порвал цепи, и вырвался на волю. Знать теперь, что она носит чулки, для меня будет все равно, что вариться в кипящем котле. Мы остаемся в кабине одни, ее ехидство срывает мне крышу. Я готов взять силой прям у стены лифта, забыв о невесте и друге, и это не нехватка секса.
Не ожидал, что шоколадка остудит мое бушующее пламя в штанах, одним движением колена. Это было больно до искр из глаз. Ей в след, пообещал, месть будет беспощадной.
Кабина лифта останавливается,
Родитель, уже весь в работе, изучает документы. Здороваемся объятиями, и похлопыванием по спине рукой. Усаживаюсь в кресло напротив. Ставлю перед фактом.
— Я собираюсь, навести порядок в лабораториях 19 этажа.
Он поднимает взгляд на меня, брови ползут вверх, будоража морщинистый лоб от удивления.
— А разве там не убрано? У нас очень ответственный персонал, такого не может быть!
— Ну, вот я и проверю, как там относятся к своей работе! — Ухмыляясь, отвечаю.
Отец хмуриться, явно понимая в чем причина, то есть не в чем, а в ком.
— Кирилл, прошу, не обижай девочку. Она незаменимый работник: серьезная, умная, перспективная. Если уйдет, от нас к конкурентам, мы много потеряем. У нее потрясающие проекты, отличный потенциал, нестандартный подход. Я хочу, чтобы ты лично взял её под крыло, помог, дополнил своими гениальными идеями, а я знаю, что в этой области, ты можешь быть выше адвокатского эго. Сделай это, сынок, и я гарантирую, что она не подведёт, и мы все будем ей гордиться, а конкуренты грызть локти.
— Ты просил меня вернуться домой, принять руководство, внести инновации. Я вернулся, готов работать как вол. Давай сам оценю способности наших работников. Ты знаешь, я справедлив к действительно заслуживающим этого. Корыстных людей чую сразу. Она не вызвала доверия при первой же встречи. Ты знаешь, что она невеста Андрея?
— Кто тебе такое сказал? — Папа, в удивлении, аж поднялся из кресла.
— Я выясню, что эта девушка задумала, и что скрывает! — Грубо, сквозь зубы, проговорил.
— Не знаю, с чего ты это взял, мне она сказала, что Андрей, ей очень хороший друг, не больше! — Смотрит на часы, собирает в папку документы, проговорив печально, о скорой встрече, спешно уходит на совещание.
Сажусь в его кресло, трубку телефона к уху, набираю приятелю, сообщаю данные Орловой, которые узнал в отделе кадров. Не дает покоя ее фамилия, которая мне очень знакома, тут же успокаиваюсь, у нас полно в городе Орловых. Про себя замечаю:
— «Скоро, я узнаю о тебе все, Мария Александровна, даже цвет твоего любимого белья».
Зловещая улыбка растягивает мои губы, и на душе разливается теплый шоколад, не, не так, горячий шоколад.
Погружаюсь в работу. Секретарь периодически приносит папки с рабочими проектами, изучаю, делая заметки, в чем промахи, где не до четы. Так, за делами, время пролетает быстро, забываю о гневе.
— «Да, работа хороший вискарь для души!»
Светлана Алексеевна сообщает, что после обеда будет презентация проекта, в лаборатории, как раз в той, где сплошной шоколадный хаус. Погружаюсь в воспоминания учебной поры.
Школа, желанный кабинет химии, любимая учительница, сутками проводил в лаборантской. Менделеева таблица для меня, как для красотки косметичка, всегда хотелось экспериментировать. Погружался в изучение химических реакций, а также в законы и закономерности, которым эти превращения подчиняются. Мне пророчили выдающееся будущее, в то время, уже процветали первые три завода отца, потом еще один купил, и так создал концерн. Стали появлятся иностранные инвесторы, и заключатся миллионные контракты.