Химеры пустошей

Караванова Наталья Михайловна

Этот труп был не первым. Первый… первый случился много раньше.

Тогда она просто решила показать ему, какая польза от криосов, и как прекрасно уметь ими пользоваться.

Мар вспомнил ту молоденькую шлюху, притащенную откуда-то из циркусов, и именно в тот момент вспомнил, что было не так.

Клара соврала.

Или скорей всего — просто о чем-то умолчала.

Потому что у Виктора перед смертью были связаны руки.

Значит, убедительно просила Виктора есть криос по маленькому кусочку? И он соглашался?

Из-а приоткрытого окна слышался

шелест и журчание близкой воды. Водопадный оправдывает название — воды здесь действительно много. Но в верхней части зала красивые каскады в основном созданы умельцами прежних времен, и поток сюда направляют мощные насосы…

Слушать шелест и журчание было приятно.

Куда приятней, чем думать о будущем и вспоминать прошлое.

Тем более, что Тедор Шторм действительно вчера (неужели только вчера?) приходил к нему с соответствующим предложением. От которого и правда было невозможно отказаться. Правда, тем же вечером он куда-то умчался, бросив другие дела, а потом… потом Клара, кажется, долго общалась с ним по дзумеру. Может, он-то и испортил ей настроение.

Бутылка с недопитым алкоголем валялась на ковре у окна, но встать за ней не было никаких сил.

Пожалуй, это состояние не было похоже ни на физическую усталость, ни на банальное похмелье — это когда кажется, что любое движение, даже попытка движения, запустит необратимый болезненный процесс саморазрушения…

Почему она соврала?

Не потому же, чтобы произвести на него впечатление. Ерунда. Клара никогда не говорит всей правды, но тут… тут она явно была причастна и явно магия Виктора досталась именно ей.

Но вот, что было потом?

Просто умер, и она выкинула труп в пустошах, чтобы никто не нашел? Тогда связывать зачем?

Нана… ее руки были связаны, но потом кто-то ее развязал. Или сама… и убежала, или пыталась убежать. И вот в ее смерти Клара не признавалась.

Мар резко поднялся, подошел к окну, игнорируя бутылку, которая минуту назад так сильно привлекала. Распахнул створки в полную ширь — в комнату полился чистый солнечный свет и запах чистого летнего утра. Свет пробивался сквозь листву каштанов и кленов, по стенам, по подоконнику плясали ажурные тени.

Внизу по дорожкам возле дворцового крыла прогуливался страж в полной боевой амуниции. То ли сам собой, то ли специально здесь поставлен, ради Мара.

Чуть дальше, за клумбами и мостиками, за бурлящим главным каскадом, прогуливались молодые драконы с женами и детьми.

Среди этих самых жен крылатых не было ни одной. Мало в Водопадном крылатых женщин. С Кларой и Наной было две.

Это все — обычные горожанки. Когда-то их предки поддержали исход драконов из циркусов, ушли с ними, обустраивали чертоги, работали в полях, обеспечивали работу энергоустановок, выращивали овец и коз… чем тогда они еще могли заниматься? При том уровне автоматизации и благоустройства?

Многие из нынешних горожан — потомки ученых, выпустивших в мир «поколение дракона». Или их друзей, решившихся на внезапную крутую перемену в, казалось бы, обустроенной, спокойной жизни?

А

на самом деле, это мост. Рухнувший горный мост. Клара рассказывала, на склонах Скальда, далеко от обжитых мест, есть горный участок, где в одном месте из скал выходит темный тоннель, чтобы через триста метров снова уйти в скалы. А между — был когда-то мост. железнодорожный. Он рухнул.

Как будто из истории мира изъяли изрядный кусок, и теперь связь времен можно только видеть, но не почувствовать, не понять.

Какие-то силы очень постарались, чтобы не осталось ни свидетельств, ни книг…

Вернулась Клара. Прикрыла за собой дверь, топнула ногой, раздраженно сказала:

— Не могу связаться с Тедором. У него были какие-то новости про лабораторию, он обещал рассказать, когда узнает. Но с ним не связаться! С самого утра! Он что-то задумал! Придумай что-нибудь? Как его найти?

Мар пожал плечами. Искать Тедора он не хотел. Даже если бы мог.

— Тебя это совсем не заботит? Наш план вот-вот улетит в бездну, а ты тут отдыхаешь?! Я всегда считала тебя более решительным и амбициозным человеком!

Именно в этот момент прямо в комнате Клары, прямо на ее светлом, бежевом ковре, при свете летнего солнышка вдруг появилась химера. Довольно крупный плешан, источавший, как все эти твари мерзкий кислотный дух, стоял, расставив лапы, щерился, и топырил жесткую и редкую, присыпанную перхотью шерсть.

Клара замерла, И вскрикнув, приготовилась жечь тварь: с огнем она управлялась куда виртуозней, чем с водой…

И почти сразу же Мара накрыло ощущение невероятной безысходности и страха… за кого-то. Мелькнул образ мрачноватой зеленой аллеи, едва подсвеченной магическими шарами, чьи-то испуганные лица. Понимание, что если ничего не сделать, то кто-то непременно умрет…

— Кусь… — нахмурился Мар, и тут же, будто проснулся, скомандовал Кларе: — не смей! Он за мной. Квазимодо, я иду. Давай, вместе… Клара, я вернусь. Разберусь, что у них случилось и…

— У… у кого у них? — Быстро пришла в себя Клара. — Кто это за тобой посылает почтовую химеру? Кондор… Кондор мне рассказывал про плешана. Это он? Он… чей? Той шимсы драной из каравана?..

— Он мой, — поморщился Мар. В ушах звенело, и формулировать мысли было невыносимо трудно. Но надо было как-то ее… успокоить, что ли. Обьяснить. Чтоб не кричала больше. — И Академии. Привязался тогда в пустыне, мы не сразу заметили. Пришлось забрать к Надару. Но если плешан добрался за мной аж сюда, дело спешное! Извини. Увидимся. Веди, Кусь!

Мар успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как Джека под руководством Анны Самум укладывают на носилки. Парень хрипло дышал, одежда в двух местах пропиталась кровью. Рядом с носилками стоял, запрокинув лицо к неразличимо-темному потолку пещеры, стоял Дик, по его щекам текли слезы, но он не замечал. По другую сторону Даник обнимал за плечи тихо рыдающую Лору.

Плешан припал на передние лапы и вдруг издал низкий, тоскливый, пробирающий до костей звук. Янки нигде не было видно.

Мар присел возле химеры.