Химеры пустошей
Шрифт:
Улыбнулась она им снова, да и пошла своей дорогой, понимая, что, пожалуй, с этого момента пусть не врагов, но недоброжелателей у нее слегка прибавилось.
— А кого? — крикнула одна из них. Которая, непонятно, Янка уже была к ним спиной.
— Спросите у профессора! — ответила она и быстро шмыгнула в «берлогу». Пожалуй, на обратном пути эти две подружки ее снова могут ждать…
«А! — подумала она беспечно. — Поленятся!».
Янка разложила папки по столам.
Открыла свою… и тут же закрыла. И так понятно, что там
И понятно, что если не придумать ничего нового и своего, фиг получится разобраться с гадскими одноклеточными, которые при жизни изучить проще, чем после смерти… после их смерти, разумеется. Хотя, уже кажется, что успеешь состариться и помереть раньше, чем разберешься.
За два дня комната обросла необходимыми вещами и даже некоторым уютом: появился, например, на полу под окном широкий плетеный коврик темно-красного цвета, несколько книжных полок — точно над учебными столами и даже комнатный цветок в горшке. Правда, пока цветочек выглядел довольно чахло, но Лора его взяла под опеку. Теперь у него не было шансов мирно помереть.
И было в «берлоге» не по времени шумно и весело — а все потому, что Дик вытянул у Лоры из рук книгу, которую она увлеченно читала, воздвигся на стол, а с него на высокий подоконник. Скрючился там так, чтоб хозяйка книжки не смогла достать даже в прыжке, и сейчас с выражением читал вслух:
— «Ее тонкое, порванное платье совершенно не защищало от холода, ледяной ветер путался в волосах и норовил столкнуть. «Я прыгну! Вам меня не остановить!» — крикнула она, обернувшись к солдатам императора. Под ногами девушки открывала клыкастую пасть черная бездна, но сама она думала только о своем несчастном любимом, погибшим так рано и так нелепо. Ведь она — принцесса! Так почему же отец так жестоко растоптал ее любовь?!»…
Снизу на оратора с широкой улыбкой смотрел Джек, Даник попросту ржал, упав на красный половичок. Вадим тоже смеялся, но сдержанно, прикрыв рот ладонью.
Может, в тексте не было ничего смешного, но Дик, скрюченный на подоконнике, как на дикой скале, и некоторыми движениями тела пытавшийся изобразить несчастную жертву императорского произвола, выглядел уморительно.
Только сама Лора, красная, как рак, стояла под насмешником и не улыбалась, а кажется, планировала страшную месть.
— По какому поводу веселье?! — уточнила Янка.
— Книга смешная! — крикнул сверху Дик. — Вот слушай: «Вдруг в порывах ветра стал слышен злобный и низкий вой, такой страшный, что даже солдаты замерли, прислушиваясь…».
— А по-моему, это какая-то трагедия. Лор, что за книга-то?
— Амалия Чайка из Каменного Круга Скальда, — ответил за Лору Дик. — Очень трагично, я весь плачу.
— Да ерунда, — отсмеявшись, прокомментировал Даник. — такая, специально для девочек книжка. Про любовь. Но вот помнишь, я тебе про Егора Шквала рассказывал? С его «Розой?» Вот там тоже про любовь, но ржать не тянет.
— Это как читать, —
— А ты не сможешь, у тебя чувства юмора нет!
Но он все-таки спрыгнул вниз и торжественно вернул Лоре ее книжку.
— О чем хоть там дальше? — спросил Даник, тоже поднимаясь.
— Тебе же не интересно было? — удивилась Лора.
— Мне интересно! — обрадовала всех Янка. — Я такое никогда не читала. У нас вообще дома книг не было, а в лицее только домлечная классика была в библиотеке. Чем кончилось-то? Она прыгнула?
— Нет, — чуть оттаяла Лора. — Ее жених спас.
— Вы путаетесь, девушка! — встрял снова Дик. — Жених же помер!
— А вот и не совсем помер… он да, умирал, но совсем не умер. Но некромант, который на радостях решил его поднять, этого не заметил… и получилось, что он поднял не простого зомби или кадавра, а лича… то есть, ее жених получил всю свою магию и всю магию накопителей и даже этого некроманта, превратился в ветер, и успел вовремя ее подхватить и спустить на землю, к друзьям… но все равно книга грустно кончается.
— Почему? — удивился Влад. — Вроде, все спаслись…
— Кроме жениха. У него было всего три часа жизни в виде нежити, чтобы остановить врага и дать ей и их друзьям возможность сбежать. И он там знатно так посражался, но все равно умер…
Дик хмыкнул:
— А оно того стоило? Я имею в виду, вот так умирать за эту принцессу? Может она дурочка была. Или стерва…
А Янка вдруг хлопнула в ладоши и сказала:
— Лора, а ты у нас же гений! И книжка твоя гениальная! Я знаю, как нам исследовать гадских одноклеточных методом памяти образа.
Повисла такая тихая пауза, что останься в «берлоге» хоть немного пыли, было бы слышно, как она летает.
— Нам же только метод описать? Так? — торжественно провозгласила Янка.
Все уставились на нее.
— Короче, надо взять это одноклеточное. Засунуть в магический стазис. И на основе его самого поднять этого самого одноклеточного лича. У нас будет трупик простейшего в стазисе и его вполне деятельный и функциональный образ, как материал для сравнительного анализа… который, кстати, чисто теоретически, можно перенести будет на полихистр и увеличить.
— Фигня, — тут же заявил Дик. — Ничего не выйдет. У одноклеточных нет сознания, соответственно и памяти никакой нет. Из чего будет образ лепиться?
— Не фигня, — возразил, вскакивая, Вадим, — а гипотеза. Короче, ребятки, если это даже не будет работать, но вы грамотно все опишете, то из «ямы» вылетите пробкой. Всем коллективом!
Даник снова упал на половичок и оттуда высказал общее мнение:
— Еще чего! Я не для того отсюда весь хлам вытаскивал! Да здравствует «Яма»!
Мар Шторм