Химера

stezia

— Гидеон! Я никогда…

— Уходи! — перебил он, отвернувшись. Вернулся на своё место, сел на пол, согнув одну ногу в колене и поставив на неё локоть, уткнулся лицом в руку, горько прошептав. — Надо было убить тебя ещё тогда, двадцать лет тому назад…

— О чём ты? — она стояла, схватившись ладонями за прутья решётки, пытаясь подавить глухие рыдания.

— Я разыскал твою мать и тебя, когда вы жили в Ирландии. Тебе было около трех лет… И я понял, что просто не смогу убить маленькую девочку… Господи, что же я натворил! …

Больше

он не произнёс ни слова. Смотрел, как девчонка сползла на пол, всё ещё продолжая держаться за металлические прутья, слушал её рыдания, сбивчивый шепот. Он заткнул ладонями уши, не желая слышать её оправданий, опасаясь поверить и тогда окончательно погубить себя. Он всем сердцем стремился избавиться от этого наваждения и понимал, что оно будет преследовать его до самой смерти.

Её глаза, голос.

Он сам себя обрек на эти муки, не выстояв перед соблазном. И расплачиваться за это придётся не только ему, но и всему человечеству.

Комментарий к Глава 16

* герои цитируют тринадцатую главу первого послания к Коринфянам. Полностью цитата звучит: « Любовь терпелива и добра. Она не хвалится и не завидует. Она не гордится, не причиняет зла, не ищет своего и не раздражается. Она легко прощает, стремится к добру и истине. Она защищает, верит, надеется и все преодолевает. Она никогда не прекратится.»

========== Глава 17 ==========

Гидеон чувствовал себя растерзанным на куски. Человеческие эмоции пчелиным роем гудели под ребрами, выматывая сильнее всех пыток, вместе взятых. Назойливыми мыслями бились в голове, не давая отдохнуть и набраться сил перед предстоящей казнью.

Факел на стене чадил, успев почти затухнуть, когда за ним, наконец-то, пришли.

Зал тонул в мерцании свечей. Их были сотни, расставленные на столах в высоких подсвечниках, даже огромная кованная люстра была буквально усеяна ими. Создавалось впечатление, что огонь был живой. Он таинственно мерцал на деревянных панелях, тенями блуждал по гобеленам и игриво облизывал бархатные шторы золотистыми бликами, заполняя помещение удушливым запахом парафина и, как ни странно, меда.

Пляшущий свет бросал причудливые отблески на алтарь, располагающийся посредине зала и покрытый чёрной тканью с вышитыми на ней пентаграммой — два круга, один побольше, другой поменьше, а внутри пятиконечная звезда с тремя вершинами, указывающими вниз, со вписанной в неё головой козла и буквами против каждого луча, обозначающими имя «Левиафан» — печать Бафомета*.

На алтаре находился потир — серебряная чаша на высокой ножке и кинжал.

Когда обряд совершится, эта чаша заполнятся кровью Королевы гаргулий, как дань Сатане, что ознаменует собой падение Ордена Света и торжество Зла на земле.

Самый страшный его кошмар с Брай в главной роли.

Широкие двери распахнулись, впуская в зал фигуры, облачённые в чёрные балахоны. Их было такое количество, что на миг Гидеону показалось, свет свечей померк. Следом за демонами появился Наберий в сопровождении

Виолетт, а за ними — правая рука Принца Тьмы и Брай.

Изящная женская рука, соблазнительно выглядывающая из задранного шелкового рукава, покоилась на мощном предплечье её спутника. Аедан, наклонившись, что-то спросил, и девушка, улыбнувшись, ответила.

Гидеон опустил голову, пытаясь сдержать рвущуюся наружу ярость.

Как эта женщина одним своим видом способна довести его до исступления?

О какой смиренности может идти речь, если даже сейчас, за минуты до гибели, его захлестывает животная ревность?

В данный момент даже желание спасти Королеву отошло на второй план.

Ведь на самом деле он прекрасно понимает её желание спасти Тома. Да, оно было наивным и чисто людским, но оно было её источником веры. Точно таким же как их любовь и служение Господу.

Гнев затмевал его разум в те минуты. Гнев и возмущение, основанные на понимании — демоны вряд ли сдержат свое обещание. А нанеся первый удар, душа Брай уже не будет ей принадлежать, а после тринадцатого, она перевоплотится и скорей всего сама убьёт опекуна.

Он пошевелил руками, стараясь лишний раз не дёргать цепь и не привлекать к себе внимание надсмотрщика. Может удастся освободиться? Терять ему было уже нечего.

Он почти справился с этой задачей, когда в дверях появилась Леонора. Двое демонов подвели Королеву к алтарю и, уложив, привязали её тело двумя широкими ремнями.

Выдержав театральную паузу, Наберий повернулся к своим людям и заговорил:

— Сегодня великий день! Сегодня Орден Света перестанет существовать! Благодаря моей дочери Королева гаргулий будет принесена в жертву, — мужчина поднял кинжал, демонстрируя его толпе. — Тейвел**! Он прольёт кровь во славу Сатаны и поможет нам освободить нашу армию.

Гидеон замер. Он всегда думал, что этот кинжал не более, чем легенда, выдуманная для устрашения, но в руках Властителя Тьмы поблескивал совершенно реальный клинок, рукоятку которого украшали огромные рубины.

По приданиям Тейвел выковали из тридцати серебреников Иуды Искариота**, а Дьявол наделил его силой, способной резать любое «вещество»****.

Страшное оружие, олицетворяющее собой предательство и смерть.

Гидеон нашёл глазами Тома, на старика страшно было смотреть. Мертвенная бледность окрасила его лицо в пепельно-серый.

А тем временем принц Тьмы уже вкладывал клинок в руки своей дочери. Тонкие пальчики сомкнулись на рукоятке, и алые камни заискрились в магическом мерцании свечей словно капли крови.

Брай без раздумий, уверенно подошла к столу и, наклонив голову к плечу, повернулась в его сторону.

Закалённое в боях тело среагировало быстрее, чем измученный разум осознал происходящее. Гидеон со всей силы рванул путы на руках, освобождаясь, и на лету поймал брошенный ему кинжал, которым за секунду до этого девчонка перерезала оковы, удерживающие Леонору.