Химера

Волков Виктор Александрович

В ушах звенело. Что-то явно шло не так, и Клык кивнул. Человек кивнул в ответ, сбросил со спины свой рюкзак, достал из него маленькую склянку с пробкой. Клык протянул ему серебряную монетку, взял зелье, и понюхал. Человек не пытался его отравить. По крайней мере ядами, которые Клык знал. Он откупорил зелье, влил его в себя, Потом вернул продавцу склянку и пробку. По телу начало разливаться тепло.

— Ты только в храм потом зайди, Кот. А то свалишься без сил. — посоветовал человек.

Стало чуть лучше, стало чуть проще сидеть рядом с мешком и ждать

своей очереди.

Он прошёл через ворота почти через час. Стражник кивнул ему, посмотрел жетон, заглянул в мешок, где покоились тела убитых чёрных волков, покачал головой. И тоже посоветовал:

— В храм иди, Кот.

Он пошёл в город. Отнёс мешок к обработчикам из гильдии. Они выпотрошат тела, снимут шкуры, отделят мясо. За плату. Получил от них отметки о сдаче тел. Поплёлся в храм, и напугал там молодую священницу, своим размером и угрюмой, покрытой шрамами физиономией. Она наложила на него несколько слабых исцелений, ведь от дорогих он отказался. Бок перестал болеть. Вернулся к обработчикам и забрал деньги. Они всё ещё разделывали туши, но уже сказали, сколько будет выручка за материалы. Вернулся в гильдию, выдохнул, и пошёл к привычному ему крайнему окну.

Там стояла она. Тирра. Ухоженная, приветливая, с серой шёрсткой, аккуратной одеждой, и серебряными подвесками на клипсах в ушах. Он протянул ей свой помятый листок с контрактом, и подтверждение о получении трёх тёмных волков от обработчиков. Она кивнула и её украшения мило звякнули. Зверолюдка, как и он, из средних зверокотов. С чуть более хищными чертами лица, чуть больше похожая на диких тигров, с серой шерстью и зелёными глазами. Она положила перед ним плату, несколько золотых монет. И медленно моргнула в ответ на его прямой взгляд.

— Что-то не так, Клык? — спросила она.

Он вздрогнул, дёрнул головой, буркнул "Нет", забрал деньги, и пошёл к столу. Начал считать выручку, перекладывая её в мешочек-кошелёк. И получалось, что заработал он меньше чем потратил.

Что-то было не так. Где-то он ошибся. Требовал обслуживания его топор. Требовала ремонта запачканная кровью одежда и её нужно было стирать. Нужно купить новые бинты, восполнить целебные травы в сумке, нужно было остаться в таверне, и отлежаться у огня, когда бок залечится полностью. Всё это требовало денег.

Было проще без всего этого, одному, в лесу. С его когтями и зубами. Было ещё проще в родной деревне, где… он наверное никогда не был своим. Здесь, город давал ему золото и серебро, и тут же забирал назад блестящие кругляши, будто насмехаясь.

Он пытался найти смысл. Здесь была Тирра, которая никогда не посмотрит на него, огромного малого зверокота-переростка, покрытого шрамами, и непохожего на неё. Он опёрся на стол рукой, положил на неё свою голову и крепко задумался. Больше всего он хотел пойти в таверну и лакать молоко с дурманом. Но поток радости от него пройдёт, и потом лишь станет на несколько монет меньше. Зачем он тут?

Вокруг ходили люди. Они пахли алчностью, беспокойством, радостью, и множеством других чувств. Смешивались в привычный

для города шум, как в шум ручейка. Он зажмурился на мгновение, прислушиваясь. И привычная гармония нарушилась.

— Ой! — испуганно сказал знакомый ему голос и звякнули украшения.

Он всегда смог бы узнать этот голос. Он вскочил. А потом в воздухе раздалось чириканье, и он замер на мгновение. Язык охотников, который понимают большинство зверокотов. Трели, которыми когда-то давно их предки приманивали птиц. В этот раз трель сложилась… в невероятно запутанное ругательство.

Тирра.

Проталкиваясь сквозь толпу, он торопливо пошёл назад к окошку Тирры. Какой-то хлыщ, зверокот, одетый в дурацкие доспехи перегнулся через "прилавок" и нагло пытался клеиться — он пытался Тирру обнюхать. Отшатнувшаяся от наглеца Тирра смотрела на него в ужасе, и, похоже, не знала, что делать.

— Эй. Ты что творишь? — Рыкнул он, и положил на плечо нахала огромную руку лапу.

И вдруг мир перевернулся. Он внезапно впечатался в пол спиной, и остался лежать, глядя вверх. Что-то дёрнуло за его руку, перевернуло и бросило. Мгновенно. Что произошло?

Хлыщ развернулся к нему, и с интересом посмотрел. А потом наклонился. Вот только это был не зверокот, и по спине у Клыка пошёл мороз.

Это была девушка. Красивые глаза с вертикальными зрачками, которым позавидовала бы любая зверокошка. Острые уши, чуть разного цвета. Это всё… на человеческом лице. Оно по-человечески улыбнулось и показало зубы. Неправильные, получеловеческие, полузвериные зубы, с небольшими клыками, они располагались в два ряда. Человеческое лицо показывало любопытство. Нечеловеческие глаза и уши показывали интерес. От существа неправильно пахло. Будто смешали запах человека и кота, и в него добавили что-то невероятно неестественное, пугающее и отталкивающее…

— Ты кто? Зачем дерёшься? — спросило чудовище и наклонило голову. Подумало. Открыло рот и чирикнуло. Его трель звучала как бессмысленное ругательство. А затем оно наклонилось и нагло понюхало его, прямо на глазах у Тирры.

Люди замерли и стали запоздало оборачивались на шум. Огромный зверокот лежал на полу. Дверь распахнулась, и внутрь влетела запыхавшаяся человеческая женщина, в строгом чёрном костюме, на манер дворецкого.

— Простите! Сюда не заходила… — начала она и замолчала. Уставилась на ушастое чудовище, и тяжело вздохнула.

— Он первый начал. — сказало чудовище, и показало на Клыка пальцем.

***

— Ты в порядке, Клык? — спросила Тирра. Она заглядывала ему в глаза, настороженно навострив уши. Насколько он помнил, это первый раз, когда Тирра говорила с ним не по делу.

Ему помогли встать, усадили на массивную лавку у стены. Бок снова заныл, и Тирра сама осмотрела его. Пробежала пальцами по грубо забинтованной ране и нахмурилась. А от стойки доносились обрывки разговора. Женщина человек в чёрном отчитывала чудовище. Чудовище чуть прижимало уши и спрашивало странные вещи. "Почему нюхать нельзя? А если близко стоит?".