Химера
Шрифт:
Тёплый поток разгоняется, бежит по телу, бежит вдоль сосудов и жил. Поток делает круг, второй. Ускоряется, разветвляется на несколько мелких, что кружат внутри тела, и, наконец, отзывается на его приказ. Нехотя, медленно, лениво. Глаза Тальграка вспыхивают пурпуром на мгновение. Мир становится чуть светлее. Туман слабеет. Стражники теперь хорошо видны на стенах, но Тальграк обессилен. Поток миазмы в его теле останавливается и снова засыпает. Альзаммос опускает руку и подходит к нему вплотную.
Тальграк обливается потом, тяжело дышит, а сердце его бьётся с огромной скоростью. Он не так
Тальграк боится пошевелиться, выдохнуть. Он чувствует покалывание по коже — будто невидимые ледяные иглы пробуют её на прочность. Холод разливается по телу. Маг держит его голову, поворачивает из стороны в сторону, разглядывает. Наверное, под непроницаемой маской в его глазах вспыхивают заклинания, один за другим. Наконец, маг отпускает его.
— Тренируйся. — говорит Альзаммос. Маг теряет интерес и уходит. Тальграк переводит дух и возвращается, наконец, в комнату для начавших пробуждаться новичков.
Дверь в большое, похожее на барак помещение приоткрыта, рядом с ней стоит "часовой". Он смотрит на входящего Тальграка жёлтыми, слегка светящими глазами, затем отворачивается. Тальграк доходит до своего простого ложа и обессилено падает на него.
Идея помочь Гларнаку теперь кажется не очень умной. Толстый демон дал ему крупицу информации, но встреча с магом его вымотала. Альзаммос легко убил бы за неповиновение. Скоро нужно будет встать, начнётся урок, а силы ушли. Остаётся лишь только попытаться вздремнуть несколько минут.
Тальграк привстаёт на своём ложе и смотрит по сторонам. Многие спят, кроме часового из новичков, что стоит рядом с дверью. Он замечает, что несколько лож пустует и задумывается, куда делись их хозяева. Быть может, они нашли другого демона, у которого спросят совета? Наваливается сонливость, он падает на своё ложе и засыпает. Ему кажется в последний момент, что он слышит мягкие шаги.
Через час он проснулся от звуков удара и возни. Он подскочил привычно с кровати, отпрыгнул в сторону, и чуть не упал. Тело плохо слушалось, и ночное приключение давало о себе знать. Но в этот раз драка не имела к нему никакого отношения.
Пятеро новичков молча били шестого. Сначала кулаками и стоя, потом, повалив на пол, начали пинать. Не было ни выкриков, ни ругани, только звуки ударов. Тальграк обернулся к часовому с немым вопросом — тот всё ещё стоял у двери и бесстрастно смотрел на драку. Его интересовали только посторонние.
— Он украл куски доспехов. — бросил часовой Тальграку, не поворачиваясь. — шлем, наплечник, поножи, ремень.
Тальграк с недоумением повернулся назад к драке. Из кружка демонов теперь раздавалось шипение. Демоны могли пользоваться доспехами, если хотели, но они не очень им были нужны. Искусственная защита была уделом слабых или же её носили для красоты. Но новичку трудно достать кусок брони, и именно поэтому хозяева пропавших вещей устроили драку — за то, что кто-то покусился на принадлежащее им.
— Он говорит, что не виноват. — чуть улыбнувшись, добавил часовой. — Что спал и ничего не видел. Но одну из пропаж нашли под его ложем.
—
Часовой смотрел на сцену драки с неприкрытым злорадством. Жёлтые его глаза светились чуть ярче, и лёгкая улыбка готова была превратиться в оскал. Он стоял здесь всю ночь, и видел бы, если бы что-то произошло. И он видел, где кто хранит куски доспехов. Тальграк повернулся назад к драке.
Шипение вдруг усилилось, и из толпы раздался рык. Сгорбленная фигура с очень длинными ногами выпрыгнула из группы демонов, разбрасывая их в стороны. Избиваемый изменился. Он стоял теперь на длинных ногах, коленями назад, будто ноги лошади или собаки. Руки его заканчивались складными хитиновыми лезвиями, как у огромного богомола. Он шипел и стрекотал на своих обидчиков, а на его покрытой ушибами спине проступали медленно хитиновые пластинки.
Обидчики уставились на него, один из них дёрнулся. С шипением его руки стали увеличиваться, превращаясь в тяжёлые кулаки. Дёрнулся второй обидчик, превращаясь медленно в нечто тонкое и худое. Аромат миазмы усилился.
— Достаточно. — раздался голос от двери.
Наставник стоял у двери и смотрел на драку. Спокойный, расслабленный, как и всегда. Похожий на богомола новенький повернулся к нему и застрекотал.
— Вернись в свою форму. — скомандовал Наставник, но новичок не послушался. Он дёрнулся, склонил голову на бок, и замахнулся на Наставника рукой-лезвием.
Чуть заметно вспыхнули глаза Наставника и новичок замер. Молниеносным движением Наставник ударил его в грудь, с хрустом. Новичок покачнулся. Завалился на спину и упал.
— Я всё ещё сильнее. Вернись в свою форму. — скомандовал Наставник, и новичок, наконец-то послушался. С шипением он стал уменьшаться, и быстро вернулся в свой изначальный размер.
— Всем вернуться в изначальную форму. — скомандовал Наставник группе. Они послушались сразу и без дополнительных убеждений. Два начавших трансформацию новичка медленно вернулись в обычный облик. Наставник кивнул.
— На выход. Еда, потом на тренировочную площадь. Сегодня проверяем способности. Будет бой.
Как и сказал Гларнак. Новички потянулись к двери. Тальграк заметил, что Наставник бросил взгляд на пустующие кровати. Он попытался вспомнить, кто там лежал, и не смог.
В зале для трапез раздавал еду новый, незнакомый демон. Почему-то в этот раз пропитанная миазмой похлёбка оказалось чуть жиже, и Тальграк видел, как в стороне кухни мелькают незнакомые фигуры и стражники. Он быстро проглотил свою похлёбку, и отправился на плац. Там Наставник выстроил их и произнёс:
— Сегодня проверка ваших навыков. Разбиваетесь на пары. Превращение разрешено. Не убивать противника.
Его голос разносился далеко вдоль рядов новичков. Наверное, усиленный магией. Наставник задумался на мгновение и продолжил:
— Миазма даст силу. Сила определит роль и ранг. Место в крепости и мире. Сильный повелевает слабым, так велел повелитель.
— А люди? — вдруг спросил кто-то из рядов, и Наставник нахмурился.
— В этом мире демоны сильнейшие и люди слабы. Сильный повелевает слабым, и люди — добыча демонов. Слабые существа, что не могут вынести дыхание наших земель.