Химера
Шрифт:
— Химеры Улиуса неразумны. Истина умерла вместе с ним. Предположение есть, что химер он создавал не умерщвляя исходных существ. Утверждение есть, что он пытался пустить в мир пустоту.
Дворф зябко поёжился, скрипнув доспехами.
На трибуну вышел стражник с алебардой, с листком пергамента в руках. Постукивая алебардой, он подошёл к трибуне и зачитал.
— Следующий, значит, выступающий. Мре… Мра… ре? — стражник замолчал. Он поднёс листок к глазам.
— Мрарелрнирмрр. — сказал зверокот кочевник. — "Мрар".
— Да. — облегчённо вздохнул стражник,
Зверокот встал со своего места, и мягкой, неторопливой походкой направился к сцене. Он был слишком большой для малого зверокота — средний или даже большой. Его покрывали пустынные одежды из серо-буро-желтоватой ткани. За спиной болталась сумка. Он беззвучно переставлял посох — корявый, выполненный из засохшего дерева, с похожим на стекляшку камнем в навершии. Зверокот посмотрел на доску и фыркнул. Оставленные гномом надписи осыпались.
— Какая у вас тема, уважаемый Мрар? — поинтересовался Элниус.
Зверокот поднял посох, наконечник вспыхнул бледным серым светом, один из мелков у доски поднялся в воздух, и начал очень быстро писать. Кальварус покачал головой — этот фокус давался далеко не всем магам. Мрар обернулся к аудитории.
— Алхимические свойства пустынных кактусов. — гордо заявил он.
Кто-то тяжело вздохнул в дальних рядах. Дворф покачал головой. А вот эльфы перестали шушукаться и повернулись к доске.
— Любопытно. — сказал Кальварус. Предмет обсуждения не интересовал его, но посмотреть на работу кошачьего мага стоило.
Мрар выступал тридцать минут. Зверокот мастерски разбирался в алхимии, и смог спокойно отразить каверзные вопросы от эльфов. Кальварус кивал и чуть улыбался. Дворф изредка делал заметки, но заинтересовался сильнее лишь, когда зверокот упомянул "алкоголь". Кальварус пару раз глянул на эльфов, задумчиво. Дворф буркнул:
— Из города выгнали, наверное.
Один из эльфов немедленно обернулся в их сторону, хмуро посмотрел на дворфа. Потом повернулся назад, к доске, где Мрар продолжал что-то рассказывать.
— У них очень хороший слух. — сказал Кальварус дворфу.
Мрар закончил выступление, спустился с трибуны. Уходя, он снова фыркнул на доску, стирая записи.
— Сколько выступлений? — устало спросил Кальварус у дворфа.
— Значит… десятка полтора будет. — подумав, выдал дворф.
Кальварус закрыл глаза.
— Каким по счёту будет Алахард? — спросил он.
Дворф открыл рот, но их прервал шум. Стражник с листком вернулся на трибуну и снова обратился к залу.
— Из-за срочных дел, его магичество, Алахард, желает выступить вне очереди. Желает знать, будут ли возражения. А то не знает, когда сможет в следующий раз прийти.
Зал заинтересованно загомонил.
— Если возражения есть, поднимите руку. Или посох. — предложил стражник.
Возражений не было. Алахард Великий, Алахард Непревзойдённый. Алахард Всемогущий. Все эти титулы не смел оспаривать никто. Величайший архимаг человечества в последний момент решил посетить собрание, и часть слушателей пришла только из-за него. Их оказалось очень мало лишь потому, что не все смогли организовать
— Нету возражений? Тогда, его магичество, Алахард… — повернулся к двери стражник.
— Без титулов. Благодарю. — сказал голос от двери.
Зал замолчал. Дюжины глаз впились во входящего архимага. Он, как и всегда, носил свою привычную шляпу, расшитую звёздами и письменами мантию, и как всегда с ним был его неизменный посох. Стражник поспешно отошёл от трибуны.
Архимаг достал из-за пазухи листки пергамента и положил на пьедестал выступающего. Он поставил посох рядом с трибуной, и тот замер вертикально не падая. Алахард опёрся на трибуну и осмотрел зал. Маги с интересом смотрели на него, молчали и ждали. Кальварус наклонился вперёд. Он отметил, что Алахард выглядел неважно. И ему показалось, издали, что на руке архимага мелькнула знакомая чёрная линия. Следы пустотной магии? Он мотнул головой. Дворф тоже наклонился вперёд и впился в архимага глазами.
— Я благодарю, что вы пропустили меня без очереди. — сказал Алахард. — Сегодняшнее выступление моё будет необычным, ведь работа, которую я представлю вам, не завершена.
Он взмахнул рукой, и несколько мелков у доски поднялось и начали писать. Доска стала покрываться цифрами.
— Мои размышления основаны на обрывочных чужих знаниях. Существо, у которых я получил их… не хотело делиться ими, и мне долго с трудом пришлось уговаривать его.
Архимаг вздохнул. "Это ж он кого уговаривал, дракона что ли?" пробурчал рядом дворф.
— Применяя магию, мы иногда сталкиваемся с необходимостью считать и вычислять. Этому я посвящу моё выступление. Расчётам.
На доске позади мелки чертили. Сложение, вычитание, умножение, деление. Простые, известные истины. Цифры на основе десятичной системы, те, которые ввёл много давным-давно Рувин Даелен. В зале прошёл недовольный шёпот. Считать? Они маги. Но два эльфа в зале внезапно замерли и впились взглядом в доску.
— Начнём. — заговорил архимаг. — Существо, из которого я выудил эти знания, к сожалению, очень не любило считать. Поэтому лишь недавно мне удалось собрать это всё в стройную систему, после определённого неудачного стечения обстоятельств.
Алахард повернулся к доске, и внимательно проверил потоки цифр. И снова Кальварус заметил чёрную нить на его руке. Он приподнял бровь. Он вспомнил вдруг историю про смерть Рувина Даелена — самые древние книги рассказывали, что тело великого мага нашли в лесу. Мёртвый, он улыбался, а глаза его были окрашены чёрным.
— Мы начнём с простейших действий, — сказал Алахард и начал лекцию.
Цифры танцевали на доске, привычно складывались, вычитались, делились, умножались. Известные всем действия, ведь необразованных магов не существует. Кто-то зевнул. Дворф откинулся назад. Кальварус слушал. Он отметил необычный способ деления. Алахард писал цепочку одинаковых цифр, перемноженных. Он применил новое обозначение, и назвал его степенью. От степени он вывел обратное действие и назвал его логарифмом. Цифры плясали на доске, сплетались в странном узоре.