Химера
Шрифт:
— "Записи". — фыркнул Элниус. Он снял шляпу, и промокнул лоб белым платком. На краях платка мелькнули вышитые серебром магические письмена. — Единственных успехов достиг Улиус! Улиус "Проклятый". Все помнят, что из этого получилась.
В задних рядах приоткрылась дверь — медленно, неторопливо, будто входящий пытался пройти внутрь незамеченным. Внезапно дверь она дёрнулась, с грохотом распахнулась полностью, над ней вспыхнул ещё один кристалл, и по аудитории разнёсся громкий хрустальный звон.
Повисла тишина. Элниус и гном замолчали, уставились на
В дверях стоял замотанный с ног до головы в целебные повязки маг, он тяжело опирался на свой посох. Кальварус наконец-то добрался до собрания. Маги молча смотрели на Кальваруса, раздумывали — в какою же передрягу он попал. Но молчали. Первым очнулся Элниус.
— Кальварус, коллега! Не желаете ли присоединиться к нашим дебатам? — голос его легко разнёсся по аудитории, в словах мелькнули нотки сомнения. Кальварус поднял посох, и провёл набалдашником в стороны, сигнализируя "нет". Использовал популярный язык дальних сигналов. Элниус пожал плечам и вернулся к гному. Перевязанный маг сделал шаг внутрь и дверь за ним с оглушительным грохотом захлопнулась. Сама.
— Всем известно, что Улиус использовал пустоту… — продолжал Элниус, и гном на трибуне всё больше съёживался с каждым словом.
Кальварус оглядел ряды. Несколько десятков человеческих магов. В дальнем ряду сидит зверокот, в одежде пустынного кочевника. Ящер в капюшоне неприметно ютится в самом дальнем углу аудитории. Две худые фигуры в зелёных плащах с капюшонами шушукаются в средних рядах, у одной из них за спиной лук. Эльфы? Что они тут делают? Кальварус посмотрел налево, в поисках сиденья… и замер.
В последнем ряду, рядом с дверью, сидел дворф. Кальварус протёр незакрытый повязкой глаз, крепко зажмурился, но дворф не исчез. Самый обычный дворф, в тяжёлом латном доспехе, в шлеме, с заплетённой в косички бородой, в которой уже появилась седина. Его здоровенный топор лежал на соседнем сиденье, завёрнутый в толстую, грубую ткань, и перевязанный верёвкой. Перед ним, на столе располагались кипа пергаментных листков, странное писчее перо, и книга в кованом переплёте.
Его не должно здесь быть, подумал Кальварус. У дворфов никогда не бывает магов. Как он вообще сюда попал? Дворф же вытаращился на человека. Глаза его бегали по повязкам, перевязанным ранам. Они молчали. Рядом с трибуной Элниус продолжал спорить с гномом.
— Человек, — сказал дворф. — Ты не спрашиваешь, зачем я тут. Я не спрашиваю, кто тебя пытался съесть и как ты выжил. Договор?
Дворф протянул Кальварусу руку ладонью вниз.
— Договор. — устало сказал Кальварус и положил свою руку сверху.
Дворф кивнул и подвинулся. Морщась от боли, Кальварус сел рядом, поставил посох неподалёку и уставился на сцену вдали. Сцена чуть покачивалась и в глазах его иногда слегка темнело. В ушах появился и исчез шум. Элниус продолжал уничтожать доводы гнома. Мир покачнулся и выровнялся. Дворф осторожно толкнул Кальваруса. Маг поверунсля, уставился на соседа незакрытым глазом. Дворф протягивал фляжку.
—
Кальварус наклонил голову и уставился на фляжку. Его глаз вспыхнул на мгновение бледно-зелёным светом и потух. Кальварус чуть усмехнулся, осторожно протянул руку и взял фляжку.
— Я её вытер. — сказал дворф.
Кальварус кивнул, хлебнул из фляжки и зажмурился.
Вкус походил на удар дворфского боевого молота. Тяжёлый, мощный, сокрушающий всё на своём пути. Здесь точно были грибы, пещерный мох, какие-то травы. Здесь могло быть серебро, растёртое в порошок. Здесь, возможно, были измельчённые панцири пещерных насекомых и вытяжка их желёз. И с крошечной вероятностью тут могли быть чьи-то старые носки. С совсем крошечной.
С закрытыми глазами, Кальварус протянул фляжку назад. Дворфское зелье сработало, он почувствовал тепло. Дворф кивнул, взял фляжку и, завинтив, куда-то спрятал.
— Меня звать Харком. — сказал он.
— Кальварус. — устало сказал маг.
Дворф кивнул, взял свою книгу, и начал листать страницы. Краем взгляда Кальварус заметил на страницах рисунки. Дворф закончил листать, и принялся читать. Со страницы на Кальваруса смотрел очень похожий на него портрет, в полный рост, сделанный оттиском на пергаменте. Кальварус удивлённо поднял бровь.
— Я не знаю! — вдруг раздался со стороны трибуны отчаянный вопль. Кальварус и дворф уставились на сцену. Элниус, похоже, довёл гнома до истерики.
— Я не знаю! Я не знаю, не знаю, не знаю! Меня не должно тут быть, я всего лишь подмастерье! Меня попросили заменить, прочитать лекцию…
Гном шмыгнул носом. Со своего места Кальварус увидел, что Элниус смутился и снова вытер лицо платком.
— Это слёт магов… ожидаемо, что лектор готов к аргументации и дебатам. — растерянно говорил Элниус — А где лектор? Должен был выступать некто Крикеззор…
— Учитель отвлёкся. Сказал, что старый знакомый позвал на интересный проект… — грустно сказал гном. — дал гору записей, сказал разобраться.
— Тогда… если вы не готовы к дебатам, на этом закончим? Предпосылки вы перечислили… Если больше никто не хочет задать вопросы — Элниус оглянулся на зал.
Но никто не вызвался. Покачал головой кочевник зверокот, сверкнул глазами ящер, эльфы о чём-то спорили и вообще не смотрели на доску. Вопросов не было. Гном грустно кивнул, собрал свои записи, и ушёл с трибуны, шмыгая носом.
— Что за принцип Рувина Даелена? — вдруг спросил дворф.
Кальварус зажмурился, и тихо, неторопливо, перечислил.
— "Живое, да не возникнет из неживого. Разумное, из неразумного. То, что было мертво, не станет живым вновь". — процитировал Кальварус. — Рувин Даелен предположил, что это истина нашего мира.
— А големы? — повернулся к Кальварусу дворф.
— Они есть неживое и механизмы. — сказал Кальварус.
— А Улиус? — заинтересовался дворф.
Кальварус ответил негромко: