Химера
Шрифт:
— Ты вернешь его, как только он придет в себя.
— Ренни. — Вран потер двумя пальцами переносицу. — У тебя неверные приоритеты. Ты занялся каждодневной мельтешней, и не видишь дальше собственного носа. На такую жертву, — прямой, как гвоздь, палец постучал по фотографиям, — призывается не мелочь. Это — высший демон. Молись, чтобы это был какой-нибудь серпьент или другой монстр, который только жрет и крушит.
— Вран прав, ваше величество, — подал голос День. — Мальчика придется допросить
Герейн стиснул зубы. Все его познания на предмет Полночи были чисто теоретическими. Обширными, но, за каждодневной суетой, действительно почти забытыми.
— Таволга спускается, — сказал Вран.
— Я встречу.
День вышел. Герейн шагнул к лежащему на стульях подростку. Еще раз пощупал пульс. Еле нащупал.
— Что ты с ним сделал?
— Посмотрел, нет ли демона внутри.
— Дьявол. А если ты спалил ему мозги?
Вран пожал плечами.
— Дьявол, — повторил Герейн.
Отворилась дверь, вошла Таволга, бледно-золотая, тонкая, с невенитской сумкой через плечо.
— Вра-ан! — Тотчас бросилась к мальчику. — Как ты мог!
— Хилый детеныш, — буркнул тот. — Сразу отключился. Я и вопроса задать не успел.
— Высокое небо… разве так можно! — Вспорхнули тонкие руки, огладили воздух вокруг белобрысой головы. Спустились к груди, задвигались, разбирая, распутывая невидимые нити. — Сила есть, ума не надо. Изувер.
Мальчишка шевельнулся и застонал.
— Рэнни, посади его. — Таволга встряхнула кисти и снова принялась гладить воздух у висков юного Агилара. — День, принеси воды.
Герейн приподнял и посадил парня на стул. Голова мотнулась, между век блеснули белки.
— Мммммм!..
— Вода, — под нос сунулся стакан.
— В сумке, в темной бутылочке, — сказала Таволга. — Накапай.
Запахло лекарством. Герейн придерживал расслабленное тело за плечи. Приняв стакан, Таволга понемножку поила несчастного. День, присев на соседний стул, растирал ему руки.
— Ммммммм… В-ваше в-величество… — мальчишка поперхнулся. Дернулся, пытаясь вскочить.
— Сиди, — велел Герейн. — А то опять грохнешься.
Глаза Стрева заметались от одного лица к другому. Вернулись к Герейну, в них застыла мольба.
— Стрев, — сказал Герейн. — Ты, конечно, натворил дел. Но Врану я тебя не отдам. Я твой король, я пришел за тобой, ты принадлежишь мне.
Мальчишка закивал и чуть снова не опрокинулся.
— Сиди и не двигайся. Помоги своему королю, скажи правду. Кого вы призвали, когда совершили обряд?
— Н-най…марэ — пролепетал мальчишка.
День выругался. Таволга ахнула. Вран промолчал, но молчание его сделалось оглушающим.
— Кто додумался принести жертву? Ты? Кто-то другой? Чья это была
— Учи… тель… — Стрев не мог смотреть на короля, зажмурился. Из-под век поползли слезы. — В-ваше величество! Мой король… я… простите меня.
— Прощу, если поможешь мне исправить твою ошибку. Твой учитель, кто он? Его имя?
Мальчишка всхлипнул. Глубоко вздохнул, пересиливая спазм. Потом выговорил хрипло:
— Это… Сайран Флавен… мамин дядя…
— Господина Дня сейчас нет на месте, — сказала секретарша.
Рамиро еле удержался, чтобы не выругаться.
Ну надо же, когда не надо, целыми днями торчит у себя в конторе: вон, в приемной висит огромный плакат, видимо сотрудники подарили — "День круглые сутки."
Надо же, золоторогому не чуждо чувство юмора. Или это девиз его управления?
День круглые сутки… ну и где он шляется?
— Его вызвали в "Плазму", — сжалилась секретарша. — Что-то срочное.
Еще бы.
Он поспешно попрощался и покинул приемную. Резиденция "Плазмы" находилась неподалеку. Проще поймать Дня там, чем безуспешно названивать по телефону.
После нападения на особняк Агиларов он отвез по домам Лару и едва пришедшего в себя Виля, который сам не мог уверенно вести машину.
Впрочем, Вильфрем, как настоящий профи, едва придя в себя тут же начал задавать вопросы.
Рамиро замучался на них отвечать, пока рулил в портовый район, где проживало семейство сэна Вильфрема.
— Повтори еще раз, — говорил Виль, ощупывая голову. — Агилар отказался выдать тело убитого?
— Виль, никто и не приезжал за ним. Я думаю, у Врана были веские причины так поступить, но ворваться в дом одного из высоких лордов, захватить наследника…
— Что-то взбудоражило дролери. Обычно они осторожны.
— Сумасшедший дом, ей Богу. Если король не вмешается… Ты отлично знаешь, что всякий раз творится на совете лордов — Макабрины и Аверохи не могут успокоиться еще с гражданской войны. У старого Макабрина на Врана конкретно воот такой зуб. Железный. Все это время его сдерживала присяга, но теперь Вран покусился на исконное право каждого рыцаря — неприкосновенность дома и семьи.
— Король вмешается, — уверенно ответил Виль и в очередной раз ощупал голову. — Я и сам поддерживаю взгляды Макабринов. Наука не должна зависеть от милостей чужой расы, тем более военная наука. Но начинать сейчас междоусобицу — дичь, безумие. Нет никаких предпосылок.
— Мне всегда казалось, чтобы начать войну — предпосылки не нужны, нужно только горячее желание одной из сторон, — мрачно ответил Рамиро.
— Я потом не видел профессора Флавена, — Виль аккуратно повертел головой и поморщился. — Ему стало нехорошо?