Химера
Шрифт:
— А ты не бери.
— Дурная привычка.
— На Южном берегу пиво хорошее.
— На Южном берегу все хорошее, — Виль решительно отставил кружку. — Девушка, принесите "Морское".
— Два.
Рамиро решил посидеть еще часок, все равно наружи льет. Собеседник приятный, выпить иногда тоже не грешно. Светлое сырое пиво приятно шумело в голове и вставать не хотелось.
— Только знаешь ли, не улыбается платить за выпивку с юга втрое и вчетверо, — продолжил свою мысль Виль. — Эх, было ведь время, когда весь южный берег принадлежал нам.
— Угу,
— Если бы только пива…
Проблема Южного берега занимала сейчас всех. Бывшая провинция Дара, Южный берег отделился во время Изгнания Лавенгов, упал под руку удачливого пирата Ливьяно Аманте и с тех пор стоял особняком, торгуя и с Даром и с Лестаном, пользуясь всеми привилегиями маленькой, но гордой страны, которая владеет одним из лучших портов континента и сидит жопой, то есть эээ простите, городом Южные Уста на транспортной артерии Дара — реке Маржине…
Рамиро запутался в собственных аналогиях и грустно заглянул в кружку.
— Я бы предпочел, чтбы Южный берег оставался независим, — серьезно сказал Виль. — Но кто ж меня просит.
— Ты ведь политический журналист…
— Ну и..?
— В Совете лордов в последнее время только и разговоров об испытаниях в Ферворе. Я слежу за новостями.
Виль посмотрел на Рамиро и взгляд у него был мрачный.
— Подробностей хочешь? Я ничего не знаю.
— А что там знать, все на пальцах ясно. Фервор занимает добрую часть южного континента. Лестан с ними граничит. Дальше только Алое море, потом делянка правнуков папы Ливьяно и мы. Большая часть семей Лестана присоединилась к Фервору сразу же после того, как они взорвали эту хренотень. "Во имя древней дружбы". Хотя доселе эта дружба в основном заключалась в том, что жители приграничных селений воровали друг у друга коз. Хотелось бы знать, не воспылает ли той же древней дружбой и Южный берег?
— Я вроде не пророк.
— Ты вроде владеешь вопросом.
Кто- то тронул Рамиро за плечо. Художник оглянулся — рядом стоял Ньет и по обыкновению ухмылялся. Девчонка маячила рядом, обхватив себя за тощие плечики — по веранде растекалась знобкая сырость. За домами угрожающе громыхнуло.
— Мы пойдем, — сказал Ньет.
— Погоди, куртку возьми, замерзнете.
Рамиро поднялся — в голове мягко ухнуло, свет чуть расплылся — сунул парню свою куртку.
— Там ключи если что… в кармане, — неизвестно зачем пояснил он. — Виль, пошли внутрь, а то околеем тут. Обсудим… вопросы дружбы.
Заходя в теплое и ярко освещенное нутро кафе, Рамиро оглянулся.
Ньет и Десире как раз шагнули с террасы под ливневые струи, снова громыхнуло, их силуэты выхватило вспышкой молнии.
Одна куртка на двоих, из под нее торчат четыре трогательные ноги, ладошка Десире сползла на тощую Ньетову задницу…
— Родич твой? — поинтересовался Виль из-за спины. — Лара тебя прикончит, если узнает.
— Угу, вроде того. Может не узнает.
Амарела
Личные королевские покои.
Ни толпы придворных, ни магниевых вспышек, ни возбужденного шума голосов.
Ее шаги негромко отдавались от дубового паркета и тонули в гобеленовых драпировках.
Королевские гвардейцы при виде нее встали навытяжку, поклонились и синхронно распахнули резные створки.
— Ее величество рейна Амарела.
Она вошла в просторную комнату с огромным витражным окном во всю стену и остановилась, исподволь оглядывая помещение. Братцы Лавенги застыли в картинных позах — младший у окна, спиной к двери, светлая форма авиатора, серебряные волосы по плечам, в левой руке пара перчаток.
Старший в кресле, свободный серый костюм пошит по дролерийской моде, серебряные волосы по плечам, левой рукой подпер щеку.
Первый обернулся, второй поднялся, вежливо склонил голову. Близнецы, идентичные отражения, сияющая мечта.
Кого послабее мог бы и удар хватить, но она не из таковских. Виделись уже на дневном приеме.
— Герейн, Алисан, — она начала разговор первой. — Рада видеть снова.
— Хороший вечер, госпожа, — вежливо сказал король. Его брат просиял улыбкой, как будто всю жизнь мечтал о встрече.
Задрав хвост, подошла серая тощая кошка, отерлась о голенище.
Герейн протянул было руку, предлагая гостье кресло, но она уже села в другое, не дожилаясь приглашения, вытянула длинные ноги в начищенных сапогах.
На столе лежал раскрытый географический атлас, еще какие-то бумаги, стояла старомодная чернильница с пером.
— Надеюсь, беседа будет непринужденной и закончится к всеобщему удовлетоврению.
— И мы надееемся. Принести напитки?
— Нет, спасибо. Я буду краткой.
— Мы слушаем, — Герейн вернулся в кресло, а его брат остался стоять.
Интересно, переодеваются они, когда старшему надоедает королевствовать? "Cэнни, нацепи корону и полезай на трон, у меня сегодня похмелье, побудешь за главного".
— Мы готовы предложить вам землю под заводы и помощь в строительстве, торговые скидки по предоставленному списку и право свободного прохода по Маржине, — без предисловий начала Амарела.
Герейн спокойно смотрел на нее кошачьими серебряными глазами и внимательно слушал.
— Вы вкладываете деньги и ресурсы, как и предлагали.
Молчание. Серебряные глаза мягко отражают свет, словно радужки покрыты изнутри амальгамой.
Чудовищное, если вдуматься, зрелище. Не для людей.
Говорят, они триста лет пробыли в Сумерках и не состарились ни на мгновение. Дролери не позволили.
— На таких условиях я готова подписать договор о взаимовыгодном союзе.
Герейн посмотрел на брата, потом вздохнул.
— Условия переменились, — сказал он. — Поэтому я настаивал на частной беседе.