Химера
Шрифт:
— Кого это ты притащила, Ди? — мрачно поинтересовался беловолосый парень. Он сидел, привалившись спиной к одному из постаментов, по волосам и плечам стекали струйки дождя. В руке он держал что-то вроде детской трещотки или манка и пощелкивал в такт словам. Со ртом у беловолосого было неладно, вроде как располосован от уха до уха. — Не вовремя, я б сказал.
Ньет пригляделся — татуировка, темная полоса, идущая от уголков губ к вискам. Получалась вечная паскудная ухмылка, как у наймарэ.
Странные
— Плохо вы делаете, что заигрываете с Полночью.
— Да неужели? — парень сощурил светлые глаза. — Ты тогда не по адресу пришел. Ди, нафига ты его привела? Именно сегодня!
— Это Рамиро Илена ученик.
— И что? Пусть проваливает.
— Ты спятил?
— Ньет, ты с ним поосторожнее, — прошептала Десире. — У него фюльгья полуночная.
— Да нет у него никакой фюльгьи, — громко сказал Ньет, беззастенчиво разглядывая компанию. — Вы что не видите? Что у вас за глупые игры? Люди не должны так поступать. Это опасно.
— Убери его отсюда, или с крыши скину, — беловолосый поднялся, угрожающе шагнул вперед. Он отчего-то нервничал, даже пахнул иначе. Остальные химерки так и не пошевелились. Десире молча наблюдала.
Мелькнули металлические накладки на пальцах — как когти. Ньет зашипел, выставил клыки. Десире резко хлопнула в ладоши, будто плетью щелкнула.
— Прекратите. Ладно, пошли отсюда.
Ньет спокойно повернулся к химеркам спиной, пошел вдоль края крыши.
— Ты что ищешь?
— Лестницу. Ты тут останешься? Со своими?
— Да ну, неохота. Стрев не в духе сегодня. Я думала тебе показать одну вещь, только теперь не выйдет. Впрочем, не больно-то и хотелось, пусть сами идут. И мокро. Я ноги застужу.
— Тогда идем… — Ньет покопался в памяти, припоминая, что надо говорить. — Я угощу тебя чем-то. Мне господин Илен денег дал.
Десире хмыкнула, но смолчала. Ньет дошел до пожарной лестницы и с тоской посмотрел на мокрые, покрытые ржавчиной ступени.
— Одолжи мне перчатки, пожалуйста.
— Зачем? Ты и так промок с ног до головы. — Десире дернула прилипшую к спине футболку.
— Ты что, так и не поняла?
— Что?
— Меня господин Илен на набережной подобрал. Таких как я, железо обжигает. Не хочу пришквариться ладонями к лестнице.
— А…
Десире молча стянула митенки.
— Спасибо.
— Недурно тебя выдрессировали, — сказала она обидным голосом. — "Спасибо", "Пожалуйста", "Будьте так любезны"… я думала, такие, как ты спят на дне реки и едят сырую рыбу.
— Я сплю в постели, — терпеливо объяснил Ньет. — Все меняется, Десире. Фолари учатся говорить "спасибо" и "пожалуйста", а человечьи дети не ценят свой удел и приманивают Полночь. Ты предпочла бы, чтобы я выпотрошил того парня?
По лестнице они спустились в полном
Потом он почуял, что его человек неподалеку — ровное, жаркое свечение, как от углей в камине.
— Господин Илен тут где-то. Тоже, наверное, от дождя прячется.
Десире отошла от лестницы, разглядывала его, то и дело отлепляя от лица намокшие прядки, и разговор поддерживать не собиралась. Ньет взял ее за руку и обвел глазами пустую площадь, соображая, куда идти.
— Он в "Рампе", там, где полосатый тент.
Парочка побрела в сторону ярко освещенного кафе, дождь поливал, Ньету текло за шиворот, пальцы Десире из холодных стали ледяными.
— Возьми меня под руку, чудище, — сказала она. — Пусть твой благодетель порадуется, какой ты…адаптированный.
— Не ругайся, — Ньет ухмыльнулся и зацепил тонкие пальчики себе за локоть.
Он выбрал столик на открытой веранде под тентом, откуда сквозь яблоневые ветви виднелся служебный вход — "подъезд N 6". Веранда по дождливой погоде была пуста, и это более чем устраивало его.
Асфальт зеркально блестел на проезжей части и на тротуаре, в нем отражались редкие прохожие под глянцевыми зонтиками и редкие машины, горбатые, лакированные дождем, в облаках водяной пыли. Ветер носил дождевые шквалы, стучал по матерчатой крыше, щелкал фестонами тента. Ряды пустых столиков, меж чугунных ножек намело лепестков, лепестки прилипли к влажному мрамору столешниц.
Он прислонил зонт-трость к соседнему стулу и сел. Из теплого кафе вышла официантка в крахмальном передничке и наколке.
— Я замерз, — сказал он ей. — Принесите что-нибудь горячего. И свежую газету, пожалуйста.
— Кофе, чай, лимонный поссет? Консоме с гренками? " Новости Катандераны", "Голос", "Светоч Дара"?
— Кофе и "Светоч", — заказал он наобум.
Снял черные очки и на мгновение прикрыл веки — пасмурный день ослепил отвыкшие от света глаза.
Из подъезда номер шесть вышла женщина под ручку с молодым человеком. Статная, высокая, привлекающая взор — танцовщица, подсказал первый взгляд.
Старуха — определил удивленный второй взгляд, но слово это не вязалось с очевидным. Ей много лет, но она не старуха.
Рядом шла девушка и держала над танцовщицей зонтик. И девушка, и молодой человек казались тенями рядом с ней. Ее усадили в длинную белую машину, погрузились сами и укатили.
Потом вышла Лара Край, в окружении, видимо, актеров. Они продолжали беседу на улице, спорили, толпились, размахивали руками. Над толпой расцвело несколько зонтов, кто-то натянул куртку на голову, но расходиться не спешили.