Химера
Шрифт:
– Ты сошёл с ума, – неуверенно проговорила Лейна. – Куда? Как? Зачем? С тобой? Ты… Нет, так нельзя.
– Можно, – прервал Дарон её обрывистое рассуждение. – Шагни в неизвестность, сделай выбор…
Лейна заплакала, но отстранилась, когда он попробовал её утешить. Всё шло совсем не по плану, а к такому раскладу Дарон не привык.
– Слушай…
– Нет! – закричала девушка, чем не могла не привлечь нежеланное внимание зевак. – Ты послушай! Ты мне правда очень нравишься, ты хороший, да. Но я не могу бросить семью и всю свою жизнь ради прекрасного принца, которого знаю три дня, понял?
– Понял, –
– Тогда я возвращаюсь обратно, к брату и слугам. Не буду против, если ты меня проводишь. Темнеет ведь.
– Замечательно, – басселец увидел проблеск надежды. – Я покажу короткую дорогу.
Семья Броспего остановилась в Купеческом подворье неподалёку от речной пристани. Кратчайшей дорогой была бы сама набережная, но Дарон надеялся, что пришлая девушка об этом не знала. Он повёл её лабиринтом сумрачных переулков, что ветвились между Сальменой и собором Звёздных Прорицателей.
Ему нужно было остаться наедине с Лейной, но редкие прохожие не давали ему довести дело до конца. Последние купцы закрывали крошечные лавки, женщины загоняли домой детей и прочую живность. Отчаявшись, Дарон повёл расстроенную столичную гостью в другую сторону, к Рыбному рынку.
Дурная слава этого места разносилась по всему Басселю похлеще запаха несвежего улова. Бродяги со всех концов города приходили на рынок в поисках объедков, местная шпана то и дело норовила ограбить покупателей в одном из переулков, а бочки с гниющими остатками рыбы на задворках придавали округе неповторимый аромат. Вечером прилавки пустели, и приличные горожане обходили стороной зловонный угол. Обычно Дарон избегал любых свидетелей, даже головорезов и нищуков, но сейчас он был готов рисковать. Провал был бы совсем некстати.
– Куда мы идём? – заподозрила неладное Лейна, шмыгая изящным носиком. – Разве Подворье там?
Ответить Дарон не успел. Прямо из очередной подворотни на него вывалилось вонючее тело в рваных обносках. Бродяга ухватился за плечо Дарона. Басселец обрадовался, что в полумраке не видно хотя бы малоприятного лица очередного оборванца.
– Брат, не проходи, помоги парой леттов, – засипело тело в мешковатых лохмотьях.
– Пшёл нахер, – шикнул Дарон, пинком отправив нищука обратно в подворотню. После вечера в «Синем фонаре» ему самому бы не помешали несколько медных монет с гербом Летары на одной стороне и профилем короля Агустура на другой.
– Что ты… – испуганно заверещала Лейна. – Где мы вообще? Что это за место?
– Идём, – Дарон почесал плечо, которого коснулся бродяга. Ему казалось, что блохи прогрызли его добротную синюю рубашку и впились в кожу.
Не успела парочка неудавшихся любовников пройти и дюжину шагов, как девушка решительно остановилась у одной из заброшенных лавок. Скрестив руки на небольшой груди, она все видом показывала нежелание идти дальше по мрачному Рыбному переулку.
– Что такое? – басселец подошёл поближе к ней.
– Ты не ведёшь меня домой, – Лейна не спрашивала. Она уже всё поняла. Почти всё. – Послушай… Я не могу, нельзя, я должна хранить себя до брака. Иначе Виллен расскажет отцу, и…
– Я трахать тебя не собираюсь, – хмуро буркнул её спутник.
– Дарон,
– Так уж я разговариваю, – он слегка ослабил пояс рубашки, чтобы та не стесняла движения. К тому же, ему становилось жарко. – И зовут меня не Дарон.
Одним ловким движением он оказался за спиной девушки и прижал ладонь к её тонким губам. Лейна попыталась закричать или хотя бы укусить его за вспотевшую левую руку. Тщетно. Свободной правой Дарон достал запрятанный под рубашкой кинжал с потускневшим лезвием.
– Мне жаль, с тобой правда было приятно, – прошептал он на ухо испуганной жертве. – Но работа есть работа.
Отработанным за многие годы движением он приложил лезвие к её шее, чуть повыше громоздкого серебряного колье с рубином, и приготовился закончить дело.
Не вышло.
Жар окутал тело Вариона плотным облаком, его рука задрожала, а в пальцы словно впилась дикая собака. Боль пронзила кости убийцы, заставив его застонать. Едва он ослабил хватку, Лейна отмахнулась острым локтем и вырвалась. Из последних сил Варион шагнул за ней и направил заточенный накануне кинжал ей вслед.
Лезвие лишь пощекотало прелестную спину в накидке цвета крови, которой не суждено было пролиться тем вечером. Сквозь набежавшую на глаза пелену он видел, как девушка, спотыкаясь, бежала прочь по Рыбному переулку.
Его ноги подкосились. Варион завалился набок и почувствовал, как под ним трещит пустой ящик из-под рыбы.
Не в силах пошевелиться, несостоявшийся убийца провалился в пустоту.
Глава 2. Мы семья
– Вставай, пьянь! – хриплая ругань прорвалась сквозь тёмную завесу беспробудного сна.
– Разлёгся, гнида, – вторил тонкий юношеский голосок. – Вали отсюда!
Варион с колоссальным трудом разлепил веки и заскулил от яркого света, тут же ударившего по глазам. Он не сразу разглядел перед собой голенище сапога, что так бесцеремонно сдавливал ноющую грудь.
Двое солдат городской стражи в одинаковых доспехах из варёной кожи стояли прямо над ним. Один был постарше, с пухлыми розовыми щеками без намёка на щетину, второму на вид было не больше шестнадцати, но на его усыпанном оспинами лице уже прорастали мягкие волосики. Оба стражника с презрением смотрели на развалившегося в переулке Вариона и всем видом показывали, что не прочь воспользоваться своими ржавеющими бердышами.
– Зеньки не лупи, – продолжал бурчать малой. – Подъём!
Для пущей резвости он решил ткнуть Вариона древком прямо туда, откуда мгновением ранее его старший товарищ убрал сапог. Зашипев от внезапной боли, убийца потянулся за спрятанным под рубашкой кинжалом. В ножнах его не оказалось.
Клочки воспоминаний минувшего вечера заставили Вариона вскочить, на что затёкшие ноги ответили возмущённым покалыванием. Не обращая внимания на хамоватых стражников, он огляделся по сторонам в поисках оружия и своей вчерашней спутницы, но увидел лишь Рыбный переулок, по которому уже сновали торгаши с ящиками и вёдрами. Каждый из них считал своим долгом бросить колкий взгляд на едва пришедшего в себя убийцу. Пьяные тела, оставшиеся спать на улице до самого утра, были привычным делом для Басселя, но не в этом гиблом месте.