Химават
Шрифт:
Однажды во время завоевания монголами Персии несколько монголов встретили персов и, не имея с собой никакого оружия, приказали персам сидеть на обочине, пока они не сходят за своими мечами, чтобы обезглавить их. И персы покорно повиновались. Так говорит нам история.
Выдержки из этого послания красноречиво оттеняют тот “монгольский ужас”, который охватил Европу в 1240 году.
“Народ, — писал император, — вышедший из крайних пределов света, где он долгое время скрывался в обстановке ужасающего климата, вдруг жестоко обрушился на северные страны и усеял их наподобие саранчи. Никто не знает, откуда эта свирепая раса получила свое наименование татар, но несомненно одно, что не без явного промысла Божия последние были
Так Европа оценила монголов. Затем, со временем, оценки утончились и обусловились. Так, например, Тимур, вместо прежней оценки лишь разрушителя получил от французского ученого Груссе совсем другую характеристику. Груссе говорит, что Тимур, сочетавший в себе стремление к изысканности ирано-индийской культуры с суровым укладом аскета, явился одной из наиболее красочных фигур индо-иранского мира. Таким образом, правнук Чингисхана, через Барласский род, остается в нас уже под освещением вдумчивого ученого.
Так же точно многие властители мира, спешно осужденные, вдруг вырастали в совершенно ином освещении. Не то же ли самое произошло и в русской истории с Петром Великим и даже с Иваном Грозным?!
Идя от характеристики Груссе, вспоминая отметки Плано Карпини о внимании монгольских ханов к искусству и наукам, мы можем кульминировать монгольский апофеоз в лице великого Акбара. Конечно, некоторые пристрастные суждения пытались иногда и его представить кровожадным тираном, но в конечном итоге развернулась блистательная картина светлого объединителя и культурного правителя великой страны. К уже найденному великолепию Акбара новая литература добавит лишь ценные знаки. И народная мудрость, справедливая в основе своей, добавляет к изображению великого императора и сияние Святого. Так народ в веках умеет чтить постоянное великое служение.
К характеристикам монголов вспоминаю и другие отметки современных им путешественников. Много ценных и благоприятных знаков. Вспомним также из священных монгольских книг хотя бы заветы о Бодхисатвах, со всеми указаниями на сострадание, самоотвержение и помощь ближнему. Вспомним и Несторианские времена. Словом, ничем не умалим то многое, что действительно было в жизни сильного и мужественного народа.
Сколько прекрасных часов вспомним и мы из наших странствий по Монголии. Помню сердечный, приветственный знак монгола Ринчина. Многого стоит огненное восклицание седого бурята: “Свет побеждает тьму”. Помню, как монголы мужественно
Если пойдем по знакам блага, их наберется очень много, о добре идем. Как бы ни перерождался народ, все-таки его основы неизбываемы. То же самое мы можем наблюдать и на многих других народах. Изменяются условия, приходит счастье или несчастье, но душа народа остается. Проследите народную душу по старым песням, по сказаниям и притчам. В этих нерушимых народных памятках вы увидите лучшие характеристики.
Если вы припомните законы монгольских ханов, если вспомните героический эпос этого народа, то во всем отразится натура твердая, мужественная, нередко аскетическая, терпеливо переживающая случайности времен. Если вы видите живые заветы прошлого, которые не погибли в потоках современных ощущений, то разве не следует помочь такому народу, желающему мирного преуспеяния.
Когда-то условия быта и сердечное влечение увлекали монголов в далекие поиски. Человеку часто кажется, что где-то вдали есть что-то лучшее — “славны бубны за горами”. Но современное мышление обращает монголов к сокровищу их земель. Познавать свое, научиться ценить определенное судьбою — это большая заслуга.
Случилось так, что Монголия, как таковая, занявшись в “дали далекой”, еще не использовала свое внутреннее сокровище. Не использовать — значит не истратить. Потому-то справедливо устремлены взоры на Монголию, и пусть будут они устремлены благосклонно и дружелюбно.
В ошибочном суждении уже никто не скажет “Боже, упаси от монголов”, наоборот, каждый углубленно мыслящий пошлет сердечный привет мирному возрождению народа.
Сам Ригден Джапо на коне в светлых доспехах мчится. Монголы не забывают предсказаний Великого Ламы в 1927 году. Итак, в предсказаниях также сказано: “На склоне горы, обращенной к восходу солнца, будет найден белый чудный камень с надписью: “Вырубишь топором эту надпись, она не исчезнет, она появится снова”.
Привет нашим монгольским друзьям. Привет Монголии.
Завет Дзон-Капы “Лам-рим-чен-по” поучает:
“Как двигаются вместе тени птиц, летящих по небу, так и добрые и греховные поступки следуют за живыми существами”.
“Не пренебрегайте даже маленьким грехом, думая, что он безвреден. Скопление капель воды постепенно наполняет большой сосуд”.
“Привычки к добрым и недобрым делам исключительно властвуют над людьми”.
“Деяния даже в течение ста мировых периодов не уничтожатся и будут накопляться, а когда наступит время, появятся последствия их для приобретших тело”. “Как счастливы путники, запасшиеся многими дорожными припасами, так и живые существа, сделавшие добрые дела, отправляются в блаженную жизнь”.
Лама возглашает: “Пусть жизнь будет тверда, как адамант; победоносна, как знамя Учителя; мощна, как орел, и длится во веки веков”.
Призывно раздается трубный звук раковины над просторами Монголии.
Дары Востока
Перед нами старинная монгольская монета. На ней и солнце, и луна, и семизначное созвездие Большой Медведицы, или Семи Старцев. Широкая мечта о поднебесье. Мечта о чудесах и красотах Чингисова Великого Синего Неба.
Истинно широкоохватно.
Разве не широкоохватно, что монголы купали коней своих в Адриатике? Бывали монголы в Париже, в Лионе, в Валенсии. Монгол поставлял шлемы войску Филиппа Красивого. Алансон — от аланов. Аланы почитаются в ставках монгольских.
Широкоохватно, как и все проникновение Востока на Запад под знаком крестовых походов и по следам великих путников. Часто Запад забывает, сколько наследий Востока он воспринял во все века, в века Марко Поло, Плано Карпини, Рубруквиса, Лонжима, д'Анселико и других смелых духом.