Шрифт:
I. Химават
Химават
Афанасий Никитин Тверской, московит пятнадцатого столетия, после своего путешествия в Индию восклицает: “И я от многих тревог отправился в Индию!”
“Vade, filii, ad Montes Indiae et ad cavernas suas, et accipe ex eis lapides honoratos, qui liquefiunt in aqua, cuando commiscentur ei” — “Иди, мой сын, в горы Индии и иди в их пещеры и возьми там наши драгоценные камни, которые растворяются в воде, когда они смешаны
Давайте пойдем в горы Индии!
Люди во всех частях света хотят знать о Гималаях. Самые лучшие люди сердечно устремляются к этому сокровищу Индии. Они просят послать хотя бы маленький эскиз или снимок, который они могли бы держать на своем столе для вдохновения. Во все времена происходило притяжение к Гималаям. Людям известно, что всякий ищущий духовного восхождения должен смотреть в сторону Гималаев.
Многие экспедиции стремятся покорить великолепные пики Гималаев. Сурово встречают непокоренные гиганты отважных искателей. Снова Эверест отказался принять вновь прибывших. И Нанга Парбат не сдается. А пик Канченджанги даже не оспаривается. И все же отовсюду различные народы стремятся к сверкающим высотам Гималаев. Такая процессия превращается в поклонение паломников вершинам мира.
Местные ламы загадочно улыбаются, когда слышат, что еще одна попытка окончилась неудачей. Если они доверяют вам, то сообщат шепотом несколько древних пророчеств, согласно которым некоторые священные вершины никогда не будут осквернены. Недавно известный лама, ныне умерший, сказал нам: “Странные люди эти пелинги-иностранцы. Для чего они принимают на себя такие трудности по восхождению на физическом плане, когда мы можем бывать на вершинах в тонком теле?”
Действительно, в каждом стремлении к вершинам, в каждом восхождении есть несказанная радость. Внутренний порыв непреодолимо зовет людей к высотам.
Если бы кто-нибудь задался целью с исторической точки зрения изучить устремление к Гималаям, то результаты оказались бы необыкновенно интересными. Действительно, если бы можно было проследить силу притяжения этих высот за несколько тысячелетий, то стало бы понятно, почему Гималаи прозваны “несравненными”. Сколько незабываемых божественных знаков связано с этой горной страной! Даже в темные века средневековья в далеких странах мечтали о прекрасной Индии, которая ассоциировалась со священными снежными гигантами.
Мысленно сравним все прекрасные легенды, которые могли зародиться только в Гималаях. И сразу же нас поразит изумительное разнообразие этого наследия, сформировавшегося благодаря накоплениям многих племен, пополнявшегося благодатной щедростью нескольких тысячелетий, увенчанных подвигами великих искателей истины. Так и было. Но для столь высоких достижений требовалось величественное окружение, а что может быть прекраснее непокоренных гор во всем их несказанном сиянии, во всем их неизреченном многообразии?
Неудачной и убогой была бы попытка сравнить Гималаи с прочими известными нагорьями
Чего только не вместила в себя эта разнообразная красота! Тропические предгорья, альпийские луга и, наконец, неисчислимые ледники, насыщенные метеорной пылью. Никто не скажет, что Гималаи непреодолимы; никто не отважится назвать их мрачными вратами, никто не произнесет, вспоминая о Гималаях, слово “однообразие”. Воистину, от значительной части человеческого лексикона следует отказаться, вступая в царство гималайских снегов, и именно от той, что содержит выражения злости и слабости.
Человеческий дух, жаждущий преодолеть все препятствия, наполняется стремлением, которое неукротимо влечет его вперед, к покорению этих вершин. И сами трудности, порою сопряженные с риском, становятся лишь нужнейшими и желаннейшими ступенями восхождения для понимания земных условностей. Все ветхие бамбуковые мосты через гремящие горные потоки, все опасные переходы по вековым ледникам над гибельными пропастями, все неизбежные спуски перед успешными подъемами, грозы, голод и жара преодолеваются там, где полна чаша накоплений.
Не из спесивости и чванства столько путешественников, искателей устремлялись и вдохновлялись Гималаями. Для соперничества и состязания могли найтись и другие труднейшие пики. Но поверх всех мыслей о состязании и соперничестве лежит устремление к этим мировым магнитам, несказуемое священное вдохновение, которое рождает героев.
Истинным магнитом будут не лавровые венки состязаний, не первые страницы мимолетных книг и газет, но притяжение к этому беспримерному величию, которое питает дух; и ничего не может быть худого в таком стремлении.
Почему же думаем о Гималаях, что заставляет мыслить, вспоминать о них и стремиться к ним?
Потому что даже мысленное приобщение к их торжественному величию будет лучшим укрепляющим средством. Ведь все по-своему стремится к прекрасному. Каждый мыслит о красоте и непременно захочет так или иначе сказать о ней. Мысль о красоте настолько мощна и подвижна, что человек не может молчать об этом и всегда будет стремиться выразить ее словами. Может быть в песне или в чем-то другом человеку удастся запечатлеть мысль о прекрасном.
От малейшего цветка, от крыла бабочки, от сверкания кристалла продвигаясь все дальше и выше через прекрасные человеческие формы, через таинственное касание Надземного человек хочет утвердиться на незыблемо прекрасном. Если существуют на Земле прекрасные творения рук человеческих — к ним придет путник, успокоится под их сводами в сиянии фресок и витражей. Если путник очарован миражами далеких горизонтов, он устремится к ним. И если он узнает, что где-то сверкают вершины наивысшие, то притянется к ним и от одного этого стремления уже станет сильнее, чище и вдохновится на подвиги во имя добра, красоты и восхождения.