Хей, Осман!

Гримберг Фаина Ионтелевна

–  Много ли существует разновидностей плодов земных, которые не дозволены для пропитания правоверным?
– спросил Осман с некоторой робостью.

–  Не так уж и много!
– отвечал старик, проглотив глоток айрана из простой деревянной чашки.
– Прежде всего не дозволяется вкушать мясо нечистого животного - свиньи! Неверные не соблюдают этого запрета, но бывают жестоко наказаны страшной болезнью, от которой умирают в муках сотнями! Говорят, эта болезнь происходит от страшного червя, заводящегося в жаркую летнюю пору в мясе живых свиней [197] . Этот червь причиняет свиньям смертельную болезнь, а люди заражаются, отведав заражённого мяса. Так говорится в сочинениях

старинного лекаря ибн Синны [198] и в сочинениях его учеников и последователей... Но ведь эти неверные никогда не слушают разумных советов, исходящих из уст правоверных! Видя, что правоверные не вкушают нечистого мяса, проклятые неверные нарочно объедаются этим мясом в свои праздничные дни и мрут, как мухи!..

197

...в мясе живых свиней...– Речь идет о трихинеллезе. Когда греки попытались разводить свиней в жарком климате Ближнего Востока, животные часто заболевали трихинеллезом; заболевали и люди, поев зараженного мяса; периодически вспыхивали настоящие эпидемии.

198

...ибн Синны...– Абу Али ибн Синна (Авиценна) - выдающийся врач древности, автор многих трудов, из которых наиболее известен «Канон врачебной науки» (980-1037).

–  А петушьи яички, дозволено ли их вкушать правоверным?

–  Петушьи яички?!.. С чего это пришло тебе на ум?.. А- а! Я понял, в чём тут дело! Ты уже успел погостить в монастыре, в обители неверных! Они, стало быть, приняли тебя как почётного гостя и приготовили для тебя самое почётное кушанье...

Осман отставил чашку, щёки его покраснели, он испытывал стыд... А старик продолжал насмешливо:

–  Что же ты не остался на ночлег у хозяев, столь гостеприимных? В богатой обители неверных тебя устроили бы лучше, нежели здесь, в бедном жилище сельского имама!..

–  Так ты имам, о отец мой истинный?!
– Осман невольно сжал ладони на уровне груди.

–  Да, я здешний имам! Но для чего тебе это? Я ведь не могу накормить тебя похлёбкой из петушьих яичек; не могу поставить твоего коня в хорошую конюшню! Я не распоряжаюсь в храме, роскошно убранном и разрисованном, подобно обиталищу блудницы! А тебе ведь это надобно! Ты ведь о благе для своего тела печёшься более, нежели о душе!..

–  Прости, прости меня, отец мой истинный! — Охваченный искренним порывом раскаяния, Осман прикрыл лицо ладонями и пригнул голову.

–  Открой лицо и смотри на меня!
– произнёс старик нарочито сердито. Но ясно было, что на самом деле он не настолько сердит на своего внезапного гостя.
– Я ведь ещё не ответил на твой вопрос. Эта похлёбка из петушьих яичек не запретна для правоверных...

–  А оливки?

–  Оливки также...

–  А то, что я сидел с ними вместе на их седалищах высоких, - спустив ноги вниз, - это очень большой грех?

–  Нет, не очень! Но впредь не трапезуй с иноверными, если нет особой нужды. Многие сходны с тобою в этом - каются в совершении мелких грехов, а меж тем вершат воистину великий грех - не думают со всею серьёзностью об Аллахе!..

–  Отец мой истинный! Завтра я прикажу моим людям разрушить обиталище неверных и убить их всех! Ведь это постыдно, когда неверные устраивают роскошный храм, а рядом ютится деревянная мечеть; служители храма неверных живут в прекрасном жилище, а ты, имам, служитель Аллаха, прозябаешь в этой лачуге!..

–  Эх ты, петух с неотрезанными яичками!
– Старик рассмеялся.
– Много нужно тебе смирять свою горячность! Много ты петушишься и горячишься!.. А знаешь ли ты слова Корана о вере? Что ты должен сказать иноверным? Что у тебя своя вера, а у них - своя!..

–

 Но я так и говорил им!..

–  А для чего же ты собрался жечь их дом и убивать их? Или они оскорбили Аллаха поносными словами, речами, поносящими правую веру?

–  Нет, этого не было, хотя свою веру они похваляли...

–  А ты небось захотел выслушать их рассказы об их вере, и выслушивал с охотой?!

–  Увы, отец моей души! Я должен каяться...

–  Кайся. А их не тронь! Ты виновен, а не они! Ты пришёл к ним, ты просил их, чтобы они рассказали тебе об их вере. Они всего лишь принуждены были исполнить долг гостеприимства. Если бы иноверный путник постучался в двери моего дома, я бы также не прогнал его. А если бы он спрашивал меня о моей вере, я бы просвещал его... Нет, это ты провинился, а они ни в чём не виновны!..

–  И всё же, как терпит султан иноверные храмы на своей земле?

–  Султан! Были прежде султаны сельджуков! А ныне какие у нас султаны! Наместники монголов, прихвостни Газан-Хана! А монголам что? Они готовы даровать свои милости жрецам любой веры, даже проклятым многобожникам-язычникам, лишь бы те молились о благополучии и процветании монгольских правителей!..

Осман призадумался. Затем начал говорить, по-прежнему с некоторой робостью:

–  Но, отец души моей! Мне верится, что мои потомки создадут великую державу в этих землях! И я верю, что без воли Аллаха подобная вера в будущность великую моего рода не укрепилась бы в моём сердце! И в обиталище неверных мне было ещё знамение! Один из монахов служил в беседе моей с неверными толмачом. И вдруг он заговорил о море, о кораблях на наречии тюрок! Быть может, мы, народ пастбищ, сделаемся в будущем великим народом морей?..

–  Кто может знать в точности волю Аллаха! Быть может, и сделаются твои потомки великими, но к чему ты говоришь мне об этом?! По мне последний носильщик - хамал на городском базаре лучше самого великого правителя, если хамал этот исполняет свято заветы священные нашей веры, а правитель склоняется к обычаям и словам иноверных!..

–  Но ведь в такой великой державе будет много разных вер! И надобно будет, чтобы все обретались в согласии, в мире!..

–  К чему мне такая держава, где вера в Аллаха будет обретаться в одном ряду с верой неправой в божественность ложную пророка Исы?! Я не желаю в такой державе проводить свои дни! Ты или забыл слова Корана, или не знаешь их:

«Не женитесь на многобожницах, покамест они не уверуют: конечно, верующая рабыня лучше многобожницы, хотя бы она и восторгала вас. И не выдавайте замуж за многобожников, покамест они не уверуют: конечно, верующий раб - лучше многобожника, хотя бы он и восторгал вас» [199] .

–  Я знаю эти слова!.. Но ведь христиане - не многобожники, а люди Писания...
– Осман наклонил голову, ожидая вспышки гнева. И вспышка эта последовала без промедления.

–  Ты!
– Старик сжал тёмный кулачок.
– Ты едва просвещён в правой вере, а уже толкуешь, смеешь толковать слова Корана! Есть и были толковщики получше тебя, знай! То, что о многобожниках, то же и о неверных, но людях Писания! Так мы толкуем!

199

...восторгал вас.– Коран. Сура «Корова». Перевод И.Ю. Крачковского.

–  Но разве не может быть много токований? Святые слова Корана - одни для всех, кто преклонит свой слух к ним, они - единственные! Но ведь толковать их возможно различно. И никто ведь не может знать, какое толкование - верно!..

–  А ты, я вижу, спорщик ещё похуже, похлеще моего сына! Вот все вы молодые таковы! Да полно! Сколько раз перечитал ты Коран?..

–  Ни разу, отец мой истинный! Смиренно каюсь, но никогда не читал я Коран! Я знаю, что такое буквы, они сходны с узорами красивыми, но я не умею читать!..