Хей, Осман!
Шрифт:
Мать Османа словно бы лишилась разума. Она по- прежнему жила в становище; Осман приказал окружить её бережением и почётом, подобающим матери правителя. Однако наезжал он к ней изредка, да и она не всегда узнавала его; бормотала какие-то заклинания, заговаривалась... Однажды Осман привёз в становище трёх своих дочерей, тогда ещё малых девочек, не отроковиц... В тот день мать узнавала его. Он ввёл нарядных девочек в юрту. Она приняла внучек ласково, угощала сладостями, улыбалась губами сморщенными, рот её немного запал, уже недоставало нескольких зубов; иначе она всё ещё была крепка — истинная дочь тюрок кочевых! Она приготовила в подарок внучкам тряпичных кукол больших; сама смастерила их и сшила для этих кукол яркие наряды, вышила золотыми нитями, расшила жемчужными зёрнами...
– Нет!.. Нет!.. Нет!..
Тогда Осман понял, что мать не настолько безумна. Внучки напомнили ей дочерей её, умерших в детстве своём... Осман понял, что ей больно было бы видеть внучек, и потому не привозил их более в становище. Вскоре мать заболела и слегла. Она страдала от лихорадки и сильных болей в животе. Снадобья и растирания не помогали. Осман приехал и оставался подле неё. Она перестала узнавать сына и умерла, так и не придя в память. Погребение её было торжественным. Спустя год после её смерти родилась последняя дочь Османа и Мальхун. Эту четвертую дочь он любил более прочих своих дочерей. Она сделалась супругой Конура-алпа, тогда уже очень немолодого Османова полководца, нежно её любившего и окружавшего её роскошью, подобной роскоши, коей были окружены франкские принцессы. Внук Османа от этой дочери взял в жены старшую внучку Куш Михала. Одним из их потомков явился Джеляль Баяр, сподвижник Ататюрка [269] , возглавивший в 1945 году демократическую партию Турецкой республики... Джеляль Баяр был пламенным оратором, собиравшим многотысячные митинги; на фотографиях ясно видны его густые брови, чуть заострённый нос и пылкий взор умных глаз под стёклами очков...
269
...Ататюрка...– Мустафа Кемаль Ататюрк (1881-1938) - руководитель национально-освободительного движения в борьбе с греческой агрессией; реформатор, первый президент Турецкой республики. В частности, Ататюрк ввел латинский алфавит вместо арабской графики, провел ряд реформ, поставивших Турцию в один ряд с государствами Европы.
В Караджа Хисаре построен был дворец; там теперь жила семья Османа. В кругу своей семьи он окружён был истинным обожанием жены и детей. С ними он бывал весел, боролся с сыновьями и давал маленькому Алаэддину победить отца; бегал наперегонки с младшими детьми, посадив на плечи малышку; самолично учил юного Орхана воинским искусствам; любил беседовать со старшим сыном и радовался его успехам в науках:
– Ты будешь истинным правителем, Орхан, учёным, вещим!..
– ...Таким, как ты, отец! Таким, как ты, справедливым и смелым!
– отвечал сын воодушевлённо и глядя на отца взором чистым, блистающим восторгом...
Волосы Орхана уже были заплетены в косы - воинский стародавний убор...
Мальхун, полнотелая, гордая своей цветущей зрелостью красавица, правила домом, была тверда и мудра; дети слушались её и любили мать любовью нежной и верной. Отец её умер счастливым, видя дочь и внуков счастливыми...
Осман сказал Куш Михалу:
– Тебе не кажется, что пора подымать людей в новый поход? Я уже знаю, куда поведём воинов. На крепость Тараклы Йениджеси! [270] Что? Хорошо, ладно я надумал?..
270
...Тараклы Йениджеси...– Крепость в Анадоле.
Осман спрашивал искренне, без тени лукавства. Михал также отвечал с искренностью:
– Ладно ты надумал, но я думаю, не следует идти прямо на
– Сакарью будем переходить близ Биш Таша?
– Там хороший брод?
– Там худой брод, а в других местах ещё хуже...
– сказал Осман как-то равнодушно.
271
Мудурни– поселение в северо-западной части Анадола. Сару Кая - крепость.
Михал не возразил, молчал.
– Нам надобно идти вперёд, а не дожидаться хорошего брода, - продолжил свою речь Осман.
– Путь наш - вперёд, а не туда, где нарочно для нашего прохода понастроены мосты! Многие - за нас, но многие - и против нас. Гарезлии - те, что злоумышляют против нас, много таких. И даавет - приглашение - не нужно им для того, чтобы нас истребить. Мы всегда начеку. Пусть никто не полагает, будто нас возможно застать врасплох, будто мы побежим, как бабы перепуганные, вопя что есть силы: «Вай-бана!
– Беда со мной!»...
Осман говорил и чуял, как слушает его слова Куш Михал... «Но я разве для него говорю? Разве для себя говорю? Разве я что умное говорю? Слова говорю... Ничего потаённого не открываю Михалу... А он-то о чём думает?.. Все - каждый - о чём думает?.. Никаких тайн, потайностей никаких не существует! Все знают всё! Только не все могут...»
Подле Биш Таша видели, каков брод. Вода в Сакарье бурлила, пенилась мутно. Осман не раздумывал много, пришпорил коня и пустился вперёд...
Вокруг зазвучали клики ободрительные: Хей! Хей! Вперёд! Аллах защищает правоверных!..
– Вперёд! Святой Георгий с нами!..
– закричали греки, подначальные Куш Михалу...
Осман услышал ясно эти возгласы и, не раздумывая, заорал, перекрывая, перезвучивая все голоса:
– Хе-эй!.. Хей!.. Я, Осман Гази, с вами! Я со всеми вами!.. Я - ваш вождь! Вперёд, за мной!..
Все послали коней в воду. Перешли реку и никто не потонул. Соединились с молодцами Самса Чавуша и дошли до Соркуна. Тамошние греки были за Османа, крестьяне. Многие присоединились к воинам Османа. Захватили Гёйнюк, взяли Тараклы Йениджеси. Куш Михал пригласил Османа и ближних Османовых приближенных к себе в Харман Кая. Там пировали хорошо, потом Осман повёз Михала в Караджа Хисар и продолжили пиршество во дворце Османа. Так было.
Осман отдал строгий приказ: в рабство не обращать никого!
– Добыча - это добыча, взятая с бою! А люди покорённых крепостей не могут быть обращены в рабство. Люди Османовых земель - не рабы!..
Тогда же случилась первая ссора Османа с Эдебали. До той поры Осман стремился поддерживать с Эдебали добрые отношения. Люди Эдебали сражались в войске Османа. Осман оказывал Эдебали почтение. Но теперь Эдебали спросил сердито:
– В какие игры ты играешь со всеми этими неверными? Скоро они влезут на маковку твоей головы, а ты преклонишься перед ними, упадёшь ниц и примешься лизать им ноги!.. И всё это вместо того, чтобы показать им, кто хозяин на земле!..
Осман выслушал слова Эдебали и сделал вид, будто не услышал ничего для себя обидного, оскорбительного. Отвечал спокойно:
– Мы, тюрки, пришли в эти земли пришельцами, чужими. Когда пришли мы, здесь уже люди жили. И многие из этих людей приняли нас хорошо, как добрых соседей. Будет справедливо, если и мы соблюдём законы добрососедства и будем делать добро этим людям... [272]
Этот спор произошёл при Гюндюзе, и при Михале, и другие приближенные Османовы были. И Эдебали понял после Османовых слов, что люди слушают Османа и готовы за Османом идти. Тогда Эдебали замолчал и обдумывал своё...
272
...добро этим людям...
– Слова Османа из хроники Нешри.