Хеппи-энд для Дездемоны
Шрифт:
Ника ухмыльнулась.
– Не скажи, в гимназии отлично платят.
– Неужели тебе муж на булавки не дает? На брюлики отсыпает, а на кино сама зарабатываешь?
Ника села около Ирины.
– Мой Василий идиот. Оклад в пять тысяч рублей - предел его возможностей.
– А это откуда?
– обвела Ермакова рукой гостиную.
– Сколько в доме этажей?
– Один и мансарда. Не очень много.
– Офигительно!
– перешла на сленг подростков завуч.
– Кто подарил тебе хоромы?
– Сама заработала, - пояснила
– Только не говори, что нашла миллиард на дороге, - съехидничала Ермакова.
– Нет, конечно, - ухмыльнулась Ника.
– Ладно, похоже, нас судьба специально вместе свела. Скажи, ты хочешь иметь собственный дом?
– Мне на него за десять жизней не насобирать!
– Ответь, хочешь особняк?
– Да!
– А камушки? Настоящие рубины и изумруды, да не просто мерить, а покупать?
– Да, - в изнеможении подтвердила Ирина.
– Отлично, - потерла руки Терешкина.
– Еще скажи: ты задумывалась о старости? Знаешь, какую пенсию нам государство за честный труд даст?
– Несколько тысяч.
– Рублей!
– уточнила Ника.
– С голоду можно подохнуть, на кефир не хватит. У тебя есть на кого рассчитывать?
– Муж не опора, - неожиданно разоткровенничалась завуч, - сын женат, там супруга очень бойкая, двое детей подрастают.
– У меня аналогичная ситуация, - кивнула Терешкина.
– Васька долдон, давно бы его бросила, но только лучше иметь статус замужней дамы. Дочка жуткая эгоистка, она стакан воды не принесет. Вот я и решила сама о себе позаботиться. Шутку с ними сыграю. Еще немного, и я сделаю милой семье ручкой! Смоюсь в тихое место на море, куплю домик, заживу спокойно одна, мужики только приходящие будут. Я женщина горячая, секс люблю, а от Васьки толку нет. Короче, впереди у меня сплошное счастье! Хочешь мой совет?
– Говори, - прошептала Ирина.
– Приобрети недвижимость, она безостановочно дорожает, - деловито заявила Ника.
– Деньги надо вкладывать в дома! Потом продашь - и к теплой воде. Утрешь нос всем. Что тебя хорошего ждет? Станешь за мужем горшок выносить, внуков на горбу тянуть! Главное, никому ни слова об имуществе. Мои ничего не знают! То-то им сюрприз будет, когда исчезнет мамочка. Варила кашку и смылась!
– У меня нет денег!
– закричала Ирина.
– Перестань издеваться.
– Появятся, - рубанула Терешкина.
– Если будешь меня слушаться, получишь полный пакет. Вторую половину жизни проведешь в шоколаде. О’кей?
Ермакова прижала к груди кулаки и посмотрела на меня.
Я с огромным трудом пришла в себя.
– У Ники имелся дом?
– И очень хороший, - подтвердила завуч.
– Невероятно!
– Почему?
– Терешкина постоянно жаловалась на безденежье.
– Ну не могла же она рассказать правду.
– Ника очень скромно одевалась.
– Это ловкая маскировка.
– Верится с трудом. На прошлый день рождения
– А Вера! Ее дочь не имела хорошей одежды. У них порой с матерью скандалы случались. Дочка нападала на родительницу, требовала обновок, а Ника парировала: «Не в шмотках счастье». Впрочем, иногда они ездили на рынок и там приобретали Верочке дешевые вещи.
Ермакова встала и начала ходить между письменным столом и окном.
– Ника не любила Веру, называла ее захребетницей, лентяйкой. Девушка, похоже, платила матери той же монетой.
– Нет, нет, ты ошибаешься! Конечно, случались у них размолвки, но в общем и целом отношения были хорошие. Может, без теплоты и доверительности, но вполне нормальные.
– Ты ничего не знаешь, Ника откровенничала только со мной, - прошептала Ирина.
– Но… но… Боже! В какую историю я попала!
– Говори спокойно. И для начала ответь: где брала деньги?
Ермакова нервно оглянулась.
– Дай честное слово, что поможешь мне!
– Непременно, - опрометчиво пообещала я.
– Ника говорила: ты порядочная.
– Надеюсь, она не ошибалась, до сих пор я не делала людям гадостей. Во всяком случае специально, - улыбнулась я.
– Со связями!
– Мои возможности, как правило, сильно преувеличивают.
– Так поможешь мне?
– Ну как я могу помочь, если не знаю, в чем дело?
– Слушай, - решилась Ирина.
– Мы продавали старшеклассников.
– Как?
– подскочила я.
– За деньги, - спокойно пояснила завуч.
– Господи, кому?
– Ну… разным людям, в основном с Востока.
– В смысле, школьников?
– Я никак не могла прийти в себя от изумления.
– Ага, - кивнула завуч.
– Но кому нужны подростки? Ладно бы младенцы. Малыша можно усыновить, он не вспомнит о настоящих родителях. Но здоровые лбы… И как их можно увезти? Под наркозом? С кляпом во рту? С ума сойти! Невероятно!
– Они сами радостно бежали, - скривилась Ирина Сергеевна.
– Вот, например, Олеся Смагина. Ты в курсе, что гимназии за благотворительность налоговая льгота положена?
Я кивнула, Ермакова схватила сигареты.
– Смагина из нищей семьи. Ее мать, наша уборщица Зина, с тряпкой по этажам носится. У дуры-бабы десять детей! Ни ума, ни расчетливости - наплодила нищету! Муж пьяница, только одно дело и знает, что кроликом трудиться. Олеся хорошо развита физически, в четвертом классе бюст пятого номера вырос. И полненькая, с животом, бедрами. А соображения меньше, чем у кошки. Ну какая ее судьба ждала? Учиться не хотела ничему. Вообще! Ни шить, ни вязать, ни читать, ни считать. Что ей предстояло? Выйти замуж за алкоголика. А мы ей шикарную судьбу устроили. Укатила наша Олеся в арабскую страну, стала женой богатого мусульманина, сейчас рахат-лукум у бассейна лопает. Понимаешь?