Хеппи-энд для Дездемоны
Шрифт:
– Насколько мне известно, западные университеты очень ревностно относятся к своей репутации.
Ирина Сергеевна навалилась грудью на письменный стол.
– Не все. И потом, кто ведет речь об Оксфорде, Кембридже, Беркли и иже с ними? Например, Женя Николаев попал в некий заштатный институт в Америке, не помню, как он называется. Ходил на лекции два года, получил бумажку, весьма красивую, в печатях и штампах. Мол, окончил курс по специальности пиар и реклама. На мой взгляд, малоформатная школа в какой-нибудь нашей деревне под названием Широкие Калоши дала бы ему лучшие знания. Но Николаев сейчас работает в престижной фирме, ездит на иномарке. Так уж устроен российский человек: видит «корочки», подтверждающие
– Круто, - признала я.
Внезапно по лицу Ирины Сергеевны снова потекли слезы.
– Ну почему все так несправедливо?
– судорожно зашептала она.
– Всю жизнь мне не везет! Вышла замуж рано, родила сына, с девятнадцати лет при пеленках. Ни мамы, ни бабушки, способных помочь, не было, я сама ребенка волокла. Муж аспирантуру заканчивал, утром уйдет, вечером придет, сделает малышу «козу», поужинает и к телевизору. Что я видела? Зарплата копеечная, на новые сапоги год надо копить. Лёня стал кандидатом наук, но денег не прибавилось. В перестройку ближайшие его знакомые, такие же «остепененные», начали лапами бить. Один строительную фирму открыл, другой продукты экспортировать стал. Сначала, конечно, ничего хорошего, сплошные убытки и страх. Но сейчас! Первый в загородном коттедже на Рублевке живет, второй вообще в Испанию перебрался. А Лёня? Уж как я его упрашивала: начни свое дело. Нет! Морду скорчит и бубнит: «Милая, я занимаюсь наукой, создан для великих открытий». И результат? Сидит в НИИ у двадцатого окна, оклад кошке на смех! Боже, да он же просто патологический лентяй! Всю жизнь я пашу. С огромным трудом в гимназию устроилась, еле пролезла, и что? Думаете, директор всю работу тянет? Милая, да на моей памяти восемь начальников сменилось. Восемь! Руководство тасуется, а Ирина Сергеевна огород копает. Ну почему меня директором не назначат, а? Объясните?
Ермакова схватила со стола газету и начала ею обмахиваться.
– Не знаю, - осторожно ответила я.
– И жизнь никак не становится легче, - чуть спокойнее продолжала завуч.
– Сын женился, молодые у нас поселились, близнецов родили, вдвоем теперь с невесткой на кухне толкаемся. Она ведет себя прилично, ничего плохого сказать не могу, но иногда как взглянет - у меня желудок сводит.
– Понимаю, - сочувственно кивнула я.
Ермакова отшвырнула смятую газету.
– Господи, что вы можете понять? Муж сел писать книгу. Шестой год кропает! Запирается в комнате и к компьютеру. Если войду к нему, он бесится, орет: «Не дают сосредоточиться! Это ты виновата, что я до сих пор Нобелевскую премию не получил!» В другой спальне молодые, к ним не сунешься. И куда мне после тяжелого рабочего дня приткнуться? На кухне маюсь, над головой постирушка, на плите суп!
– К сожалению, так живет большинство россиян, - тихо сказала я.
– И тут в нашу гимназию пришла Ника, - не обращая внимания на мое замечание, рассказывала Ирина.
– Ничего вроде особенного в ней не было, такая, как все. Мы не сразу подружились, нам это ни к чему было.
Ермакова запнулась, набрала полную грудь воздуха, выдохнула и протянула:
– Зачем я так долго о себе рассказывала? Чтобы вам стало понятно: жизнь моя беспросветна. Сплошной кошмар. Нищета и досуг на кухне. И вдруг Ника! С ее возможностями, деньгами, украшениями…
Завуч замолчала и уставилась в окно. Я вежливо покашляла, затем решилась прервать затянувшуюся паузу:
– Ирина, Ника никогда не жила на широкую ногу. Василий зарабатывал копейки. Он очень
Ирина Сергеевна неожиданно расхохоталась:
– Ты дура!
Я с изумлением уставилась на завуча. Ничего себе заявленьице…
– Полнейшая идиотка!
– добавила Ермакова.
– Дружила с Терешкиной и ничегошеньки о ней не знала! Ладно, слушай. У меня есть одна невинная забава, которая помогла мне раскусить Нику…
Я потрясла головой и постаралась сосредоточиться на повествовании.
Глава 21
Любому человеку требуется отдых, Ирина Сергеевна не составляет исключения. Только где расслабиться? Дома возможности нет, денег на поездки в какой-нибудь Париж тоже нет, и Ермакова придумала фишку: когда ей становилось совсем невыносимо, завуч шла в… ювелирный магазин и начинала самозабвенно мерить украшения, которые никогда не смогла бы приобрести. Продавцы в лавках всегда предельно внимательны, они великолепно знают: не следует смотреть на внешний вид клиента. Иногда из карманов грязных брюк лапотных мужиков появляются платиновые кредитки или толстые пачки денег. Поэтому Ирине Сергеевне всегда с улыбкой показывали кольца, браслеты, серьги. Завуч придирчиво перебирала блестящие «игрушки», а затем, изобразив недовольство, уходила.
При посещении очередного салона Ирина Сергеевна, замерев от восторга, приложила к шее потрясающей красоты ожерелье из изумрудов, взяла зеркало и вдруг услышала из-за колонны звонкий женский голос:
– Не слишком чистой воды камушек.
– Вы правы, - согласился невидимый продавец.
– Вон тот перстень получше. Это ведь сапфиры?
– Да. Есть два варианта оправы, видите?
– Лучше в золоте.
– Платина благороднее.
– Но в желтой отделке камень «играет». А тут что? О! Хочу это!
– То кольцо, что слева?
– Да, именно его.
– Подойдите к окну, полюбуйтесь камнем в дневном свете.
– Маловероятно, что я стану носить его до наступления вечера. Это не комильфо.
– Сейчас меняются нравы, бриллианты носят и в полдень.
Покупательница засмеялась.
– Странно было бы услышать в ювелирном бутике иное высказывание.
– Согласен, - мигом дал задний ход продавец, - то, что сейчас у вас на пальце, вечерний вариант. Но можно подобрать более… э… легкий. Вот, смотрите. Изумительная вещь!
– Вы всерьез?
– Очаровательное колечко.
– Предлагаете это мне? Такую безвкусицу?
– Виноват, ошибся!
– Вернемся к первому кольцу. Сколько?
Очевидно, продавец продемонстрировал ценник, потому что дама воскликнула:
– С учетом скидки?
– Простите, но мы не имеем дисконтных карт.
– Молодой человек, немедленно позовите старшего менеджера!
– воскликнула покупательница.
За колонной повисла тишина. Ирина Сергеевна, испытывая самую черную зависть к женщине, которая в отличие от нее на самом деле собралась приобрести украшение, положила колье на бархатный подносик и сурово заявила:
– Не подходит.
– Великолепно смотрится, - не согласилась девушка за прилавком.
– Лучше дайте рубины, - потребовала Ермакова.
Продавщица безропотно исполнила ее просьбу. Тем временем за колонной разыгрывался второй акт спектакля.
– Боже!
– воскликнул другой мужчина.
– Дорогая!
– Чмок-чмок.
– Савелий, милый!
– Чмок-чмок.
– Что желаете?
– Вот это колечко.
– Отличный выбор.
– Милая безделица.
– Два карата и роскошное оформление.