Хеппи-энд для Дездемоны
Шрифт:
Выслушав вопли бывшей клиентки, Терешкина занервничала.
– От меня-то вам что надо?
– Немедленно найди парня, и пусть он поговорит с Георгием, - велела мамаша.
– Офигела?
– ляпнула Ника.
– Выпитую воду в кружку не вернуть! Дело сделано.
– Я тебе бабки огромадные заплатила!
– завизжала Илона.
– Работа выполнена, парень в другой семье. Какие претензии?
– Верни его.
– Это невозможно!
– Ладно, - зашипела Илона, - не желаешь по-хорошему,
Ника бросила трубку. А ровно через пять минут ей перезвонил мужик и заявил:
– Меня зовут Георгий Константинович Рыбаков. Илона сказала, что вы знаете, где Володя, - устраивали его в колледж и не сказали матери в какой.
– Что же теперь будет?
– побледнела Ирина Сергеевна, оценив размер беды.
– Нормально, - дернула шеей Ника.
– Решу проблему: куплю новую симку, и никто мне больше не дозвонится.
– Илона твой адрес знает?
– заволновалась Ермакова.
– Ага, по прописке, - без тени улыбки отреагировала Терешкина.
– И еще номер банковского счета у нее есть.
– Как опрометчиво! Разве можно сообщать о себе столько подробностей?
– всплеснула руками Ермакова.
– Ты дура?
– ухмыльнулась Ника.
– У Илоны только мобильный. Кстати, я представилась ей Верой Ивановной. А вот тебя она видела. Кто переговоры вел? Ирочка! Сечешь фишку? Не дрейфь, прорвемся. Но на всякий случай имей в виду: мы с тобой общаемся только в школе. Ясно?
– Думаешь, нас могут привлечь?
– посерела Ермакова.
– За что?
– хмыкнула подельница.
– Ничего плохого мы не делаем и никаких следов не оставляем.
Ника говорила очень уверенно, и у Ирины Сергеевны отлегло от сердца. Завуч поверила в полнейшую безопасность и успокоилась. А зря. В среду Ника прислала Ермаковой сообщение: «Где всегда».
После уроков Ирина Сергеевна побежала в небольшое кафе. Ника уже ждала компаньоншу в зале.
– Он узнал мое настоящее имя, - с плохо скрытым испугом заявила она.
– Кто?
– навострила уши завуч.
– Дед Пихто!
– гаркнула Терешкина. И, уже тише, пояснила: - Георгий Константинович. На улице меня поймал, назвал Вероникой. Ваще, блин!
– Что за выражение?
– машинально сделала замечание Ирина Сергеевна.
– Ты мне тут училку-то не включай!
– пнула ее Ника.
– Вот окажешься в милиции, там про Пушкина и расскажешь.
Ермакова чуть не лишилась чувств.
– Нас арестуют?
Ника внезапно обняла коллегу.
– Извини, я перенервничала. Ну вот каким образом он меня вычислил? Ладно, нас бьют, а мы крепчаем. Мне надо исчезнуть.
– Как?
– Совсем!
– пожала плечами психолог.
– Типа умереть. Тогда Георгий Константинович отвяжется. Главное,
– Зачем так сложно?
– удивилась Ирина.
– Можно просто.
– Как?
– уставилась на нее Ника.
– Ну… уехать.
– Куда?
– К морю, в домик.
– Идиотка!
– вновь заорала Терешкина.
– Ну, блин, дура махровая! Искать же начнут. И ведь отроют, от них на Луне не спрячешься.
– Если ты оставишь мужу и дочери записку, в которой подробно укажешь причину ухода, то шум не поднимется, - менторски заявила Ирина.
Пару секунд Ника сидела, не моргая, потом расхохоталась.
– Ой, кретинка! Знаешь, я ведь в последнее время, глядя на тебя, сомневаться начала. Ну не может человек таким идиотом быть, небось прикидывается! Теперь вижу: вполне даже способен.
– Ты меня оскорбляешь!
– вскинула голову Ермакова и собралась подняться из-за столика.
– Прощай, Ника!
Глава 24
Терешкина мрачно усмехнулась.
– Стой! Ты ничего не поняла!
– Не хочу иметь дело с хамкой, - заявила завуч.
– Ты не поняла!
– повторила Ника.
– Что?
– притормозила Ирина.
– Мы не одни в деле.
– О чем ты говоришь?
– отшатнулась Ермакова.
– Считаешь, что бизнес мы вдвоем ворочаем? Ты людей уламываешь, а я все остальное?
– Ну да.
– Конечно, нет! Цепочка длинная.
– И сколько нас?
– ахнула Ирина Сергеевна, только сейчас сообразив: Ника втравила ее в страшное дело.
– Не знаю, - прошептала Терешкина.
– Я думала, ты догадываешься, что подобные дела вдвоем не провернуть. Все, умирать мне надо. Понарошку, конечно. Тогда все утешатся.
– А я? Как же я? Я-то как?
– попугаем задолдонила Ирина.
– О тебе никто из паханов не знает, - прошептала Ника.
– Полагают, я одна работаю. Мне деньги платят, я тебе часть отстегиваю.
Ермакова затрясла головой. На миг у нее зародилось нехорошее подозрение: Терешкина эксплуатировала ее, сама гребла деньги лопатой, а ей отсыпала малость, зато отрабатывать «гонорар» заставляла по полной! Но сейчас не время для выяснения отношений.
– Слушай меня внимательно, - приказала Ника.
– Сделаем так. Я уеду в отпуск.
– Кто тебе его в разгар учебного года даст?
– справедливо заметила Ермакова.
– Скажу, бабушка умерла в Екатеринбурге.
– Все равно ничего не выйдет, - уперлась Ирина.
– Вон когда у нашего этого… Талдын… бын… сып… Ой, как только бедные дети его имя выговаривают? Ну, ты понимаешь, про кого я. Когда мать у него скончалась, и то его директор не отпустил.
– Ну на три-то дня можно.