Хеллсинг: Моя земля
Шрифт:
— Осознаю, — согласилась я. На стенах метались цветные пятна, сетки с воздушными шарами открылись, и те повалились на визжащую от восторга публику. Здоровенные фабричные вентиляторы гоняли над танцполом облака воняющего дыма. Что-то лаял в крепко фонящий уже микрофон эм-си.
— Хорошо, — улыбнулась она. — А зачем здесь мы — я сейчас покажу.
И тут что-то произошло. Что именно, я не поняла, даже
Вроде бы сначала Влада расслабленно стояла у поручней напротив, неотрывно глядя на меня, а уже в следующий момент почему-то оказалась совсем рядом, и я очень, очень близко увидела ее лицо, и глаза, светлые, почти прозрачные в прерывистом свете прожекторов, и еще ее красные губы, раскрывающиеся, приближающиеся…
А потом внутри меня закипела кровь, и в клубе кто-то выключил свет.
***
Глава 5. Заражение
Первым делом после пробуждения, в мою голову пришла боль. Она тонким раскаленным сверлом ввинтилась куда-то в правую сторону черепа, прошила мозг отравленной иглой, разрывая мягкие ткани, противно заскребла по внутренней стороне коробки. И остановилась. Я чувствовала, как из входного отверстия медленно сочится кровь, скатываясь капельками по волосам и шее, но само сверло больше не двигалось. Словно его и не было.
Я застонала и перевернулась на спину.
Стоп, а как же смертельная рана?
Я открыла глаза. Голова болела, но кровавый туман, привидевшийся и почти физически ощущаемый минуту назад, исчез. А еще я лежала в своей кровати, в комнате центра «Хеллсинг», полностью одетая, но заботливо разутая. Интересно, кто это меня так? Или что? От финальной части прошлой ночи сохранились какие-то ошметки. Клуб, коктейли, свет, музыка… «туб-пуб». Девушка рядом. «Зачем мы здесь?» Улыбка. «Сейчас покажу».
А дальше — дальше-то что было?
Нет ответа. Такое впечатление, что только непроглядная тьма, и сверло, торчащее в кровоточащем мозгу. О, моя голова со смещенным центром тяжести! Я больше не буду тебя двигать, обещаю, только пожалуйста не разваливайся на части.
Я наклеила на голову воображаемую липучку: «Хрупкое оборудование. Не кантовать», и стало вроде бы чуть полегче.
Теперь можно осторожно вернуться к предыдущей мысли. Ну, назовем ее мыслью, хотя на самом деле это скорее вопрос. Закончилось ли уже вчера? И если да, то как и чем? Высшие силы, муза памяти,
«Полицейская, зайди-ка ко мне, есть разговор», — транслирует мне Алукард.
Похоже, я погорячилась с просьбами.
***
Самый сильный вампир мира жил в своем обычном ритме — сидел, развалившись на стуле с колесиками, закинув ноги на стол, задумчиво глядя на висящий на стене экран, по которому ползли какие-то столбики цифр и извивались неведомые стрелочки.
— Ага, — сказал он в микрофон под ухом, когда я вошла. — Какая хорошая корреляция… На пятнадцать минут перерыв.
И молча повернулся ко мне. Я проницательно решила не строить из себя самую умную, а тоже молчать и поедать вышестоящего офицера глазами.
«Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый». Насчет лихости, правда не уверена, тут еще нужно грудь колесом, все такое… Хм.
— Виктория Серас, — проникновенно сказал Алукард, поняв через некоторое время, что начинать беседу я не собираюсь. — Поясни, если не сложно, что произошло вчера в увольнительной между тобой и рядовой Владиславой Андреевой?
Хороший заход, прямо с козырей. Самое обидное, что и ответить-то нечего. Не потому что мне стыдно или неприятно, например, или нужно поддерживать «облико морале» офицера вооруженных сил Великобритании. А просто оттого, что я ни черта не помню!
Я ему так и сказала, кстати. Честность — главное оружие вампира!
— Не помнишь, значит, — спокойно сказал Алукард. — Бывает. Освежим твою память. Зайди.
Пока я размышляла, что означают последние слова, дверь снова открылась, и вошла Влада. Чистая, свежая и бледная, не то что я, на которой, наверное, отпечатались все настоящие и выдуманные пороки этой ночи. На меня она даже не глянула.
— Итак, Владислава, что ты можешь изложить по сути вопроса? — Алукарда, наверное, происходящее забавляло.
— Ничего, — четко отрапортовала Влада.
— Неужели не помнишь? — удивился вампир.
— Не знаю, о чем идет речь, поэтому затрудняюсь излагать! — стойка «смирно» в ее исполнении выглядела не совсем соответствующей стандартам кремлевского полка, но в Таманской дивизии, например, к ней бы уже наверняка присмотрелись. Алукард хмыкнул.