Хасидские предания

Бубер Мартин

традиция, проявившаяся уже на ранних этапах хасидского движе-

ния, однако из записанных устных рассказов о первых поколени-

ях сохранилось лишь несколько незначительных текстов. Будучи

юношами, ряд цадиким записывали деяния и высказывания своих

наставников, но делали они это скорее для того, чтобы поль-

зоваться этими записями наедине с собой, а не для чтения их на

публике. Так, из одного надежного источника нам известно, что

равви из Бердичева,

который среди всех равви был наиболее

близок к простым людям, записывал все, что его учитель, Дов

Баэр из Межрича, Великий Маггид*, говорил или делал, в том

числе его ежедневные высказывания, затем много раз читал

и перечитывал свои записи, устремляя свою душу ввысь в усилии

постичь смысл каждого слова. Но его записи были утеряны,

и вообще из подобных заметок сохранились очень немногие.

Большинство легенд, представляющих собой поздние формы

мифа, развивались в литературах мира в эпохи, когда уже сущес-

твовала письменная литература: или наряду с устной традицией,

или даже главенствуя над ней. В первом случае письменная

литература оказывала некоторое влияние на форму легенды, во

втором - полностью определяла ее. Так, со временем преврати-

лись в литературу буддийские легенды и индийские сказки, точно

так же, как и легенды о Святом Франциске, и итальянские

новеллино, хотя наряду с этим они продолжали передаваться из

уст в уста.

Иначе обстояло дело с хасидскими легендами. Евреи диаспо-

ры* из поколения в поколение передавали легенды устно,

и вплоть до нашего времени они не облекались ни в какую

литературную форму. Хасиды просто не могли выстраивать

предания, которые они рассказывали во славу своих цадиким, по

образцу какой-либо уже существующей литературной формы или

изобретать собственную форму, не могли они и целиком адап-

тировать свои рассказы к стилю других легенд. Внутренний ритм

хасидов часто бывает столь страстным, столь порывистым по

сравнению с застывшей формой таких легенд, что она не в состо-

янии передать все богатство того, что хасиды намереваются

сказать. Так что хасидим никогда не придавали своим легендам

изысканную литературную форму; за рядом исключений, они не

являются ни произведением одного автора, ни определенным

жанром народного творчества; хасидские предания всегда ос-

тавались неоформленными. Но благодаря священному элементу,

который они в себе несут, то есть фактам жизни цадиким и вос-

торженной радости хасидим, эти легенды подобны драгоценному

металлу,

хотя зачастую и не слишком очищенному, но с приме-

сью шлаков.

На примере легенд о Баал Шеме можно проследить, как

именно формируется в хасидизме легендарная традиция. Уже при

жизни цадика среди членов его семьи и учеников ходили истории,

повествовавшие о его величии. После его смерти они переросли

в предания, четверть века спустя ставшие составной частью ряда

книг: из семейных историй появились легенды, которые включил

в свою книгу "Знамя Эфраима" равви Моше Хаййим Эфраим,

внук Баал Шема, которого учил сам дед, а легенды, ходившие

в среде учеников, были примерно в то же время опубликованы

в виде первого собрания изречений Баал Шема под названием

"Венец Благого Имени". Однако прошло еще двадцать лет, преж-

де чем появилась на свет первая легендарная биография Баал

Шема, имевшая заголовок "Во славу Баал Шем Това". Каждый

сюжет в ней восходит к кому-либо из ближайшего окружения

Баал Шема, к его друзьям и ученикам. Но наряду с этими

существовали и другие традиции, например устные традиции

семей Великого Маггида или равви Мейра Маргалиота или

письменная традиция, бытовавшая в школе Кореца. Эти тради-

ции отличались от опубликованных сборников и имели свою

сферу распространения. Во второй половине XIX века отмечают-

ся серьезные изменения в сюжетах, передаваемых устно. Они

упрощаются, становятся короче, в них привносится много со

стороны, и в итоге легенды превращаются в разновидность на-

родной литературы. И только в нашу эпоху, около 1900 года,

началась работа по критическому отбору и собиранию преданий

о Баал Шеме. Сходные процессы характеризуют развитие всей

хасидской легендарной традиции.

После исключения всего сомнительного. Где невозможно бы-

ло обнаружить и следа подлинных сюжетов, у нас в руках все

равно осталась огромная масса по преимуществу совершенно

неоформленного материала. Это были - в лучшем случае - или

краткие заметки, относившиеся непонятно к каким событиям,

или - к сожалению, чаще всего - совершенно необработанный

и сырой материал, которому было почти невозможно придать

форму легенды. В этой второй группе заметок, неважно, говорит-

ся в них слишком много или слишком мало, трудно обнаружить

даже малейший намек на какую бы то ни было ясную линию

повествования. По большей части они не представляют собой ни