Хасидские предания

Бубер Мартин

праведника, тот как бы изучает тайны мироздания".

Преемником БЕШТа стал его ближайший ученик, рабби Дов

Бэр (Баэр) из Межирича - "Великий Маггид" (ум. 1772). Именно

он детально разработал теоретическое учение хасидизма. В ос-

нове его системы лежит концепция рассеянных повсюду божест-

венных "искр". В соответствии с каббалистическим учением Лу-

рии, высшей целью творения считается процесс "исправления"

мира (тиккун),

то есть извлечения этих "искр" из их земных

"оболочек" (клиппот) и постепенное вознесение их к Первоисточ-

нику, вплоть до установления полного единства между Творцом

и творением.

Особую роль в этом процессе играет именно человек. В экс-

татической молитве содержащиеся в материальном мире "искры"

сразу возносятся через все многочисленные уровни и ступени,

которые им пришлось бы пройти в ходе иных форм служения

Богу. Цадик же, благодаря единению с Богом, является посред-

ником между миром и Богом, "каналом", через который излива-

ется на землю Божья Милость.

Наиболее самобытный характер хасидизм получил в Литве

и в Белоруссии, где его развитие связано с деятельностью Шнеура

Залмана из Ляд, "Старого ребе" (ум. 1813) - родоначальника

династии хасидских цадиков и раввинов Шнеерсонов, продолжа-

ющейся по сей день. Именно он основал систему Хабад (аббреви-

атура из трех ивритских слов: мудрость, разум и знание), изло-

женную в его главном труде "Тания". Здесь системе БЕШТа

придается более философский характер. Утверждая единство

и единственность Божества, Шнеур Залман отрицал самосто-

ятельное существование чего бы то ни было в этом мире. Весь

материальный мир существует лишь условно и постоянно видо-

изменяется в непрерывном процессе миротворения. Миротворе-

ние - непрекращающийся акт, поскольку ничто не отделено от

Бога и после своего сотворения.

Синтезируя каббалистическое учение Лурии с системой своего

учителя Дов Бэра, Шнеур Залман развивает весьма оригиналь-

ный подход, при котором тайны божественной сферы предстают

в обличье мистической психологии. Погружаясь в глубины соб-

ственного Я, человек проходит через все измерения мира, в своем

Я он разрушает перегородки между разными сферами и, перехо-

дя границы естественного существования, открывает, что Бог

есть "все во всем" и "нет ничего, кроме Бога". Каббала здесь

становится инструментом психологического анализа и самопоз-

нания. В сочинениях Хабада экстатическое поклонение Богу и не-

кое акосмическое

толкование Вселенной сочетаются с размышле-

ниями о внутренних движениях человеческой души.

Не вдаваясь в подробности психологии Хабада, стоит от-

метить, что Шнеур Залман придавал особое значение разуму как

руководителю чувственного начала в человеке. Хорошо только

то восторженное состояние, которое является результатом уче-

ния, размышления и созерцания, но не смешивается с телесным

и чувственным возбуждением. Развивая учение Хаима Витала

о двух душах в человеке - животной (источнике чувств) и боже-

ственной (источнике разума и духа), - он рассматривает жизнь

человека как взаимодействие этих двух начал, влекущих его

в разные стороны. Божественная, разумная душа одерживает

верх у праведников.

Хасидизм являет собой пример практической мистики. Почти

все традиционные каббалистические идеи связываются здесь

с ценностями индивидуальной жизни, причем центральное место

занимает концепция "двекут" - "прилепления" к Божеству. Бла-

годаря хасидам такие понятия, как благочестие, служение Богу,

любовь, набожность, смирение, милосердие, доверие, наполня-

лись необычайно реальным и социально значимым содержанием.

Личность стала занимать место доктрины. Новый идеал религи-

озного лидера, цадика, отличается от традиционного идеала

раввинистического иудаизма - "знатока Торы" - тем, что

цадик сам "стал Торой", точнее, ее живым воплощением.

И связано это прежде всего с тем, что хасидское движение

возникло и всегда оставалось в рамках ортодоксального иудаиз-

ма, являясь его твердым оплотом против разрушительных тече-

ний в еврействе, связанных с его разложением под воздействием

сектантов (саббатиан, франкистов), с одной стороны, и просве-

щенческой мысли (движением Гаскалы) - с другой. Классичес-

кий хасидизм был плодом не той или иной теории, и даже не

каббалистической доктрины, но непосредственного религиозного

опыта. А выражение этого опыта зачастую принимало самые

парадоксальные формы. Прежде всего это касается старого пара-

докса одиночества и общности: тот, кто достиг высшей ступени

духовного одиночества и способен пребывать наедине с Богом,

одновременно является истинным центром общины, потому что

достиг такого состояния, когда становится возможной подлинная

общность. Жить среди заурядных людей - и быть наедине

с Богом, говорить на языке мирян - и черпать жизненную силу