Хасидские предания

Бубер Мартин

каплями искупительной крови и должен был произнести: "И так

он считал: один; один и один; один и два; один и три..." - его так

переполнило чувство восторга, что когда он сказал во второй раз

"один", то упал на пол, словно мертвый. Тщетно стоявшие рядом

пытались привести его в чувство. Равви подняли с пола, отнесли

в его комнату и положили на кровать. Затем хасидим, хорошо

знавшие, что это было свойственное ему порой состояние души,

а не болезнь тела, продолжили

свои молитвы. Вечером, когда

уже началась завершающая молитва*, в синагогу внезапно во-

рвался равви. Вбежав на кафедру, он произнес: "... и один!" Затем

он совершил все молитвы по порядку.

БОРЬБА

Как-то на Йом-Кипур молился Бердичевский равви в синагоге

Львова. Посреди дополнительной молитвы он внезапно остано-

вился, и люди услышали, как он произнес по-польски грозным

голосом: "Я тебе покажу..."

За вечерней трапезой сын Львовского равви сказал Бердичев-

скому равви: "Я не берусь порицать твою манеру молиться, но

скажи мне: как мог ты прервать свою молитву, да еще польскими

словами?"

Бердичевский равви ответил: "Я стремился молитвой обра-

тить вспять своих врагов, а польские слова были единственным

способом, чтобы одержать верх над принцем-демоном Польши".

ЖЕЛАНИЕ

Каждый год на Йом-Кипур в Бердичев приходила некая жен-

щина, чтобы помолиться вместе с конгрегацией равви Леви Иц-

хака. Однажды она задержалась в дороге, и, когда достигла

Дома Молитвы, уже наступила ночь. Женщина была очень огор-

чена и опечалена, ибо была уверена, что вечерняя служба уже

закончилась. Но равви ее еще даже не начинал. Он ждал, пока

придет эта женщина. С ним ждала и вся конгрегация. Когда

женщина вошла в синагогу, то поняла, что еще не прочли даже

молитву "Все обеты" ("Кол-Нидре"). И тогда она исполнилась

великой радости и обратилась с такими словами к Богу: "Влады-

ка мира! Чем я отблагодарю Тебя за то благо, что Ты даровал

мне? Я хочу, чтобы как Ты сейчас обрадовал меня. Тебя всегда

радовали Твои дети!"

И в тот момент, когда она говорила, на мир снизошла

милость Бога.

КАК СЛЕДУЕТ ВЗВЕШИВАТЬ

Однажды, по завершении Йом-Кипура, Шемуэль, любимый

ученик Бердичевского равви, вошел в комнату наставника, чтобы

посмотреть, как он себя чувствует после длительного поста и пос-

ле того взрыва нечеловеческого рвения, которое он выказал на

праздничной службе. И хотя ночь уже давно началась, чашка

кофе,

стоявшая перед цадиком, была нетронута. Увидев вошед-

шего ученика, равви сказал: "Хорошо, что ты пришел, Шемуэль.

Мне хотелось бы кое-что поведать тебе. Ибо ты должен знать,

что Сатана строил сегодня козни против Небесного суда. "Вы,

судьи справедливости, - говорил он, - объясните мне, почему

так: когда человек крадет у своего ближнего рубль, вы взвешива-

ете эту монету, чтобы определить меру его греха. Но когда

человек дает своему ближнему рубль без проявления милосердия,

вы для определения меры его греха взвешиваете того, кто берет

деньги, и всех его домашних. Почему бы вам и в этом случае не

взвесить монету? Или почему в первом случае вам бы также не

взвесить ограбленного и всех тех, кто пострадал от его воровст-

ва?" И тогда я вышел навстречу Сатане и объяснил ему:

"Благотворитель хочет сохранить жизни людей, которых одари-

вает, поэтому в случае с ним следует взвешивать людей. Но

грабителя интересуют только деньги. Он даже не думает о лю-

дях, у которых ворует, вот почему в его случае необходимо

взвешивать только монету". Так я заставил Сатану замолчать".

ПЕСНЯ "ты"

Бердичевский равви часто пел песню, в которой были такие

слова:

Все, о чем я мечтаю, - Ты!

Все, о чем я думаю, - Ты!

Только Ты, снова Ты, всегда Ты!

Ты! Ты! Ты!

Когда я радуюсь - Ты!

Когда я грущу - Ты!

Только Ты, снова Ты, всегда Ты!

Ты! Ты! Ты!

Небо - Ты! Земля - Ты!

Ты наверху! Ты внизу!

В каждом начале, в каждом конце,

Только Ты, снова Ты, всегда Ты!

Ты! Ты! Ты!

СТРАДАНИЕ И МОЛИТВА

Когда равви Леви Ицхак дошел в пасхальной Хаггаде* до

фрагмента о четырех сыновьях и прочитал о четвертом сыне,

который "не знает, как спрашивать", он сказал: "Тот, кто "не

знает, как спрашивать", - это я сам, Леви Ицхак из Бердичева.

Я не знаю, как спрашивать Тебя, Владыку мира, но даже если бы

я знал это, я не осмелился бы это сделать. Ибо как я могу

дерзнуть спросить Тебя, почему все происходит так, как оно

происходит, почему мы переходим из одного изгнания в другое,

почему враги наши так нещадно преследуют нас. Но в Хаггаде

отцу того, кто "не знает, как спрашивать", говорится: "Это для

тебя, чтобы ты открыл ему это". Хаггада указывает здесь на