Харшини
Шрифт:
— Так и есть, и в кои-то веки мне нужно, чтобы ты был серьезным.
Он покивал, стараясь выглядеть как можно более солидно.
— Очень хорошо. А о чем мы будем говорить?
— Я хочу знать, как давно ты знаешь, что если мой отец не оставит законного наследника мужского пола, то его трон достанется тебе.
— А, — сказал он стесненно, — ты говорила с Р'шейл.
— Как давно, Дамиан?
— Я мог бы спросить тебя о том же самом.
— Но я спросила первой.
— Честно? Я узнал об этом в первый день нашего пребывания в Кракандаре. Мне сказала Марла.
— Так ты не знал этого раньше?
— Клянусь,
Она внимательно вглядывалась в его лицо, пытаясь угадать, не лжет ли он.
— Мне кажется, тебе можно верить.
— Вы слишком добры, ваше высочество.
Адрина нахмурилась.
— Не надо, Дамиан.
— Извини. Это все, что ты хотела? Мне еще нужно поговорить с Альмодаваром и Нарвеллом. Я, конечно, не сомневаюсь в Брэке, но все-таки не уверен, что твой отец не нападет грядущей весной, и к тому же мне нужно приготовиться к прибытию защитников, если они, конечно, дойдут досюда. Наш союз едва ли укрепится, если мои люди начнут осыпать их стрелами, когда они пересекут нашу границу…
— Нет, это еще не все. Я должна кое-что тебе сказать.
— Дай я угадаю. Ты пришла просить о разводе? — пошутил он.
Она грозно блеснула глазами.
— О боги, почему я согласилась тогда на этот брак? Ты просто ребенок, Дамиан Вулфблэйд, хотя и выглядишь взрослым мужчиной. Ты ни к чему не можешь относиться серьезно! Ума не приложу, как ты собираешься править Хитрией!
Ее горячность застала его врасплох. Она не часто разговаривала с ним так. Теперь было бы глупо отказываться от разговора с ней.
— Извини меня, Адрина. Это я не нарочно. Ты выполняешь свою часть договора, и не думай, что я не ценю этого. Ты одним взглядом покорила Рохана, а Нарвелл, по-моему, готов броситься на свой меч, если ты ему это прикажешь. Даже Калан была вынуждена признать, что, встретив тебя, прочие военлорды тоже могут пересмотреть свои позиции.
— Что же ты не говоришь ничего о своей матери?
Он пожал плечами.
— Похоже, что скрепя сердце она с тобой смирится — но не больше.
— Я стерпела бы это, если бы чувствовала, что ты веришь мне.
Ее слова поставили его в тупик.
— Доверять тебе?
— Ты с подозрением встречаешь каждое мое слово. И так с первого дня нашего знакомства.
— Некоторые основания у меня есть, — заметил он. — Ты лгала мне тогда. Я подозреваю, что лжешь и теперь. Давно ли ты знаешь о законе, делающем меня наследником габлетовской короны?
— А ты как думаешь?
— Я допускаю, что ты могла многие годы готовиться к тому, что произошло. Ты могла заставить Кратина взять тебя на границу. Ты предала его, бежала в Медалон и сообщила свое настоящее имя первому же защитнику, уверенная, что я приду за тобой. Все, что тебе требовалось, — это освободиться от Кратина, выйти за меня замуж, подождать, пока твой отец умрет, а я займу его трон — а потом убить меня. И вот ты правишь и Хитрией, и Фардоннией.
— Какая чушь! Я не убивала Кратина.
— Нет, это сделало дитя демона. Та самая Р'шейл, что решила поженить нас.
— И ты считаешь, что она тоже входит в этот запутанный план, который должен сделать меня владычицей мира? Ты не в своем уме!
Она гневно отвернулась и двинулась к двери, но Дамиан поймал ее за руку и развернул назад. Он не мог скрыть улыбки.
— Ты бываешь иногда
Она рассерженно отбросила его руку.
— Проклятие, Дамиан! Неужели ты не можешь прекратить дурачиться? Ты хоть замечаешь, что творится вокруг тебя? Тебе нужно ехать в Гринхарбор отбирать корону у узурпатора. Скорее всего, тебя будут преследовать убийцы, тебе не сегодня-завтра грозит гражданская война, а ты, знай, разыгрываешь тупые ребяческие игры!
— Я вижу, что творится вокруг меня, Адрина, — заверил он ее, делаясь серьезным. — А убийцы охотятся за мной чуть ли не со дня моего рождения. Мне позволили спать одному, без вооруженного телохранителя, когда мне исполнилось двенадцать, и то только потому, что Альмодавар признал, что я стал достаточно опытен и могу сам справиться со взрослым убийцей. И я могу жить под угрозой покушения, и боги видят, что и с войной я могу неплохо справиться, но я хочу сказать тебе кое-что интересное. Я хочу доверять тебе. Я хочу знать, что ты на самом деле хочешь. Я хочу получить основания тебе верить.
— Но ты же не даешь мне шанса помочь тебе в этом, Дамиан, — вздохнула она.
Он все еще держал ее за руку, и она не стала сопротивляться, когда он прижал ее к себе. Она казалась такой искренней, такой чистой, такой бесхитростной, что он почти поверил ей; ему так хотелось верить ей. Если он заблуждался, то это может стоить ему жизни — но в этот момент, когда она была так близка к нему, что он чувствовал ее дыхание, срывающееся с нежных губ, ему казалось, что игра стоит свеч.
— Сэр, лорд Хоксворд спрашивает вас, когда вы… Ой, прошу прощения, ваше высочество! — В дверях стоял Альмодавар, явно не ожидавший застать их в такой позе.
Адрина печально отодвинулась от Дамиана и повернулась к капитану.
— Все в порядке, Альмодавар. Я как раз собиралась уйти. Мы поговорим потом, Дамиан. Когда у тебя будет больше времени.
— Адрина?
Она остановилась в дверях.
— Да?
— О чем ты хотела сказать мне?
— Не важно. Может быть, в другой раз.
— Давай поговорим попозже?
Она кивнула.
— Если хочешь.
Она ушла, и Дамиан снова сосредоточился на организации обороны Кракандара, но он не мог отделаться от ощущения, что Адрина ушла, не сказав ему о чем-то очень важном.
Глава 17
Вернувшись к себе после вечерней трапезы, Брэк обнаружил у себя в комнате Териану. Он питал слабость к пряным деликатесам, которыми славилась Фардонния, и засиделся за столом, наслаждаясь приятной пресыщенностью, наступающей после доброго обеда, приправленного хорошим вином. Сначала он даже укорил себя за проявленную беспечность, но ведь даже если она и обыскала комнату, ничего интересного там все равно не было.
Он не стал выяснять, как она проникла через запертую дверь. Убийц сызмальства учат этому. Кроме того, он ждал ее. Она обещала провести его во дворец, выдав за приезжего господина из южной Фардоннии, подыскивающего при дворе знатную невесту. Брэка удивил подобный способ маскировки, но Териана заверила его, что при том количестве дочерей, которых Габлету надо пристроить, он рад любому, кто избавит его хоть от одной, особенно если это не опасный, то есть лишенный реальной власти, господин, живущий далеко-далеко от Талабара.