Харрисон
Шрифт:
— Вы тот охранник, которого они отправили вниз?
— Да, мэм, — уверенно сказал я.
— Хорошо, вы похожи на кого-то, кто знает, как нужно себя вести, по сравнению с последним, которого они прислали мне. И это привело к побегу.
— Побегу?
Я думал у них достаточно мозгов, чтобы никого не выпустить. Но, видимо, я ошибался. Я задавался вопросом, существовали ли другие испытуемые, которые сбежали, люди, которые могли бы помочь в дальнейшем расследовании.
— Да, пару недель назад. Настолько разочаровывающее. Наконец-то я добилась от нее того, что мне было
— Так, где же животные? — сказал я, играя свою роль.
— Следуй за мной, — женщина развернулась на каблуках и прошла по длинному, темному коридору мимо клеток. Я пытался говорить себе, что внутри находились люди. Но я знал, что это было бесполезно. Я лгал себе. В некоторых существах не осталось ничего человеческого внутри. И я не мог винить их. Их пытали и, возможно, некоторых из них насильно заставляли принимать свою животную форму.
Проходя мимо, я кивал им. Я пытался дать хоть какую-то надежду заключенным. Я пытался сообщить им, что был на их стороне. Никто не заговорил. Большинство из них, даже не повернули головы в мою сторону. Они настолько привыкли к тому, что люди несли им лишь боль, что преставали вести себя по-человечески.
Внутри нас всегда была часть, где в клетке прятался наш зверь. Мы скрывали его от остального мира, не обязательно из-за того, что он не принимал нас, а потому что мы чувствовали необходимость защищать себя. Спасать от зла. Я был воспитан таким образом. Быть тихим. На всякий случай. Ты никогда не знаешь, что могло случится. Что ожидало тебя за следующим поворотом. Кто захотел бы использовать тебя, хотя и говорил бы, что он твой друг. Я задавался вопросом, не заманивали ли они сюда оборотней именно так, обманом. Я не мог думать о другом.
Наконец, мы добрались до предпоследней клетки по левую сторону, в углу которой находилась растрепанная девушка в больничном халате. Ее волосы торчали в разные стороны, а когда она взглянула на меня, то я заметил ее глаза были воспаленными, а вид болезненным, словно она давно не ела. Пленница была в ужасном состоянии. Мой медведь вышагивал из стороны в сторону под кожей, пока я пытался сохранять спокойствие. Я не мог допустить, чтобы она или доктор узнали, каков был мой план. И для моей безопасности и для ее.
— Это она. Я знаю, что она не похожа на большинство, но девушка совсем не безобидна. Тебе нужно внимательней следить за ней. Я введу ей транквилизатор примерно через час. Может, ты смог бы поговорить с ней? Успокоить ее заранее, — доктор махнула на заключенную в клетке. — Мне просто ужасно надоело иметь с ней дело. Возможно, если ты попробуешь, у тебя что-то получится.
Она изменила голос, заставив его звучать так, будто женщина говорила с ребенком.
— Таша? Таша, я знаю, что ты меня слышишь. Это Джордж. Он посидит с тобой какое-то время. Разве это не мило? Я действительно думаю, что тебе понравится
Она говорила с пленницей так, будто та была ребенком. Но, узница выглядела, по крайней мере, лет на двадцать, если не старше. Единственная причина, по которой она казалась сейчас такой юной, это ее внешний вид — испуганный и изможденный. Страх всегда заставлял людей выглядеть маленькими.
— Значит, мне нужно побыть час с ней?
Доктор резко посмотрела на меня.
— Ну, если ты так это называешь, то да. Но на самом деле у тебя есть час, чтобы заставить ее вести себя прилично.
Я взглянул на девушку, дрожащую в углу клетки. Она казалась совершенно безвредной. Доктор пошла в противоположном направлении, и я понял, что у меня оставался час, чтобы завершить свою миссию. Вытащить девушку и не раскрыться. К счастью для меня, пока доктор разговаривала, она не заметила, как я вытащил ее бейдж. Она много говорила, но не могла уследить за всем. Вот они прелести наличия ума и смекалки, я рассмеялся про себя, поскольку подумал, что ее, вероятно, довольно часто грабили, и женщина даже не замечала этого. Она получила по заслугам. Я подождал, пока не был уверен, что она нас не услышит, и заговорил с Ташей. Мне нужно было объяснить свой план.
Я опустил голос до шепота.
— Таша? Таша, я знаю твоего дядю. Я здесь для того чтобы вытащить тебя.
Девушка не двигалась. Не знаю, чего я ожидал; я предполагал, что она поднимется и будет благодарна за спасение, но вместо этого она являла собой просто человеческую оболочку. Ей осталось совсем немного.
— Таша, мне нужно чтобы ты послушала меня. Мы собираемся выбраться отсюда, но тебе придется последовать за мной. Если ты этого не сделаешь, то я не смогу помочь тебе. Поэтому, пожалуйста, просто послушай меня и позволь помочь тебе.
Я увидел вспышку желтого цвета в ее глазах. Какое животное у нее было? Какая-то кошка? Я задавался вопросом, сколько у нее осталось силы после того, что она действительно показала им.
— Таша, послушай меня. Я здесь чтобы помочь. Обещаю. Но мне нужно, чтобы ты кое-что сделала. Если ты будешь просто сидеть в этой клетке, мы никуда не уйдем. И ты знаешь своего дядю, и я его знаю, и ему не понравится, если мы не уберемся отсюда. Я ясно выразился?
Внезапно, она начала действовать, быстро бросившись через клетку. То, как она рыскала вперед и назад у прутьев, сразу же расставило все по своим местам. Такое я часто видел у Сержа. Таша была тигром.
— Ты тигр? Дерьмо, — я научился иметь дело с тиграми на Серже. Они были самыми трудными перевертышами, особенно когда дело касалось послушания. Они были затворниками, и хотели делать все по-своему. Это лишь намного осложняло ситуацию. Глаза Таши сузились и, наконец, она заговорила. Ее голос был хриплым, будто она молчала долгое время. Я сочувствовал ей.
— Они послали тебя за мной? Я удивлена.
— Правда? Ты связана с преступной семьей. Ты действительно думала, что они оставят тебя здесь умирать?