Хан
Шрифт:
И я улыбнулась, даже не смотря на боль внутри и скрученные внутренности в пустом дрожащем животе. Эмоции этого большого мужчины были такими искренними и забавными, что не возможно было устоять перед его лучезарной улыбкой и задорным взглядом. Хоть бы наша Джанет растаяла и поняла, что значит быть в руках мужчины, от которого мир убегает из под ног. Хоть бы ей никогда не узнать, как может стонать и гореть в агонии душа, понимая, что твой мир сгинет и пропадет вместе с ним, когда ты останешься в полном одиночестве.
– Доброе утро, – кивнула я, пытаясь
Мужчина понятливо хмыкнул, и отчего-то подумалось, что сегодня Джанет обязательно ждет небольшой сюрприз на работе, и за заказом Хана приедет именно он и никто другой.
– Ну, входи что ли, – подмигнул мужчина, отчего я почувствовала себя неловко, потому что он не выказывал явного недовольства, или ненависти, как все остальные, глядя на меня с интересом, но без очевидной злобы или едкой насмешки.
– Благодарю… – пробормотала я, ступая на порог, и тут же встретившись взглядом с Реем, который вышел как всегда откуда-то из глубины зала и полного мрака, просканировав меня своими холодными карими глазами, чуть дергая бровью, словно говоря этим: «А не зачастила ли ты к нам?».
– Доброе утро, – пробормотала я, смущенно краснея, но стараясь при этом выглядеть достойно, видя, как Рей лишь кивнул в ответ, не проронив и слова, лишь продолжая тяжело смотреть, не моргая, – я пришла по делу. Не уверена, как мне следует поступить в данной ситуации…возможно, к мистеру Хану есть какая-то предварительная запись на прием?...
Боже, что я несу?! Словно он врач ей-богу!
– Зачем ты здесь, Алия? – спокойно, но холодно проговорил Рей, не изменившись в лице.
– Я принесла оплату за аренду… – я переступила с ноги на ногу, снова покраснев, когда Рей опустил глаза на бумажный пакет, две лежали коробки с платьем и туфлями от Хана, не зная, стоит ли мне говорить еще и об этом, услышав знакомый холодный и злобный голос откуда-то сверху:
– Поднимайся.
Мои ресницы медленно поднялись, чтобы открыть взору Хана, который стоял на втором этаже, упираясь руками в перила и сверля меня своими недовольными черными глазами.
Легкого разговора явно не получится, судя по тому, каких холодным и острым был его взгляд из-под ресниц, и как яростно впивались изящные длинные пальцы в красивые позолоченные перила, отчего моя душа свалилась в пятки, прикрыв свою призрачную головку мелкими дрожащими ручками.
Хан стоял, не шелохнувшись, осматривая меня и пакет в руках тяжелым пристальным взглядом, от которого хотелось убежать как можно дальше и спрятаться за широкой спиной того темнокожего охранника.
Я боялась поднять на него глаза, осторожно шагая вверх по знакомой лестнице, ощущая даже через пальто недовольный, яростный взгляд, который кусал кожу мелкими разрядами, словно воздух вокруг него сгущался и накалялся, отдавая бликами в глазах.
Не
Уже сейчас не нужно было нестись сломя голову к гадалке, чтобы понять, что сегодня я снова лишусь своего сердца самым жестоким и изощренным способом, вряд ли уже когда-то в силах прийти в себя, потому что едва ли видела Хана в такой ледяной ярости до этого.
Я осторожно шагала за ним по коридору на некотором расстоянии, глубоко и судорожно вздохнув, остановившись у самого порога и слыша, что он пересек кабинет и занял свое место за столом, словно сам Люцифер в своей крепости, который уже через пару минут вынесет мне свой смертельный приговор…вот только было уже не важно, будет это удушение, расчленение, утопление или что-то другое интересное…мое сердце умирало от сознания того, что я скоро буду жить без него.
Мне понадобилось 25 секунд и пара глубоких вдохов, чтобы решиться войти в кабинет, не поднимая глаз и осторожно закрывая за собой двери, сделав несколько шагов вперед, чтобы встать ровно посередине кабинета, продрогшей кожей ощущая его колкий взгляд на себе.
– Доброе утро, мистер Хан… – начала было я, вздрогнув, от его излишне резкого и злобного:
– ..дальше!
А ведь я целую речь приготовила, пока не спала ночью, и шла до клуба, но в голове было так устрашающе пусто, словно погибало не только сердце, но и мозги в придачу.
Тяжело сглотнув и не зная, что еще можно сказать человеку, который был просто в ярости от моего появления здесь, я спокойно и тихо проговорила суть того, почему решилась потревожить его покой в очередной раз:
– Я принесла вам деньги за аренду и проценты за просрочку прошлой оплаты, как вы и говорили…
Не услышав от него больше ни звука и ощущая нависшее колкое напряжение в воздухе, я неловко достала из пакета упакованную пачку денег, приготовленную стараниями девочек, скованно сделав несколько шагов до его стола и аккуратно положив их у рук Хана, которые лежали на отполированной поверхности стола, переплетаясь пальцами.
Не дождавшись от него ни одного слова и в этот раз, я переступила с ноги на ногу, слыша лишь гул в ушах оттого, как колотилось мое бедное раздавленное сердце, когда так же аккуратно и медленно поставила на край стола пакет с платьем и туфлями, проговорив еще тише:
– …и ваши подарки, – я дрогнула, краем глаза заметив, как пальцы Хана впились друг в друга, отчего костяшки побледнели и под кожей выступили вены, но так и не смогла найти в себе силы, чтобы поднять глаза и встретиться с уничтожающим черным взглядом, который забирался мне под кожу, жаля и раня все сильнее и сильнее, путая мой мозг своим ароматом, который заставлял тело вспоминать его прикосновения и вкус, не зависимо от боли и ясного понимания того, что сероглазый мужчина оказался прав.