Халява для раззявы
Шрифт:
«Убьют! Маша прости и прощай!» – подумал Филимон Аркадьевич в ожидании удара. Но удара не последовало, от этого стало еще страшнее. Филимон поднял руку пытаясь нащупать того, кто его держит и похолодел. Его шапку держало в зубах какое-то чудовище. Зубы были огромными, острыми и холодными. Собака? Крокодил? Вампир?… Филимон Аркадьевич в ужасе от сделанного открытия рванулся, оставляя в зубах у чудовища шапку и клок волос. Чудовище зашаталось и с громким шумом, подминая под себя Лоховского упало на пол.
В зале печати раздались какие-то крики, шум борьбы и топот ног. Бегущие чуть не растоптали,
Господи! Старый приятель – Ящерица-переросток, которая когда-то чуть не стоила юному пионеру Фили Лоховскому его новенького пионерского галстука. Снова расколотый на множество кусков макет. А где же его пасть с шапкой в зубах? Челюстей почему-то не было. Филимон поднялся, отряхнулся и вошел в зал Печати, освещая себе путь фонариком.
На полу среди журналов без движения лежал Максим. Витрины были опрокинуты, в зале царил полный бедлам. Филимон кинулся к другу:
– Макс, Максимчик, что с тобой? – хлопая по бледным щекам приятеля требовал ответа Филимон.
Он внимательно оглядел Макса. На затылке его светлые волосы потемнели от какой-то липкой жидкости. Филимон поднес поближе к глазам испачканные пальцы. Кровь!
– Макс, не умирай, не умирай, – перепугавшийся Филимон начал трясти Макса.
Тут покойничек слабо застонал и открыл глаза. Филимон чуть не разрыдался от счастья:
– Живой? Живой, живехонький?
Максим обвел глазами зал, едва освещенный мерцающим лучем фонарика и слабым голосом спросил:
– А эти где?
– Кто? – испуганно оглядываясь, переспросил Филимон.
– Те, которые на меня напали и хотели журналы отнять?
– Убежали, их динозавр спугнул. – произнес Филимон, аккуратно укладывая голову Максима на стопку журналов.
– Динозавра? Тебя, что тоже по голове долбанули – поинтересовался Максим.
– Да нет, я тебе потом расскажу. Динозавр конечно не настоящий, макет. Но грохоту от него было ни чуть не меньше чем от настоящего. Идти сможешь? Нам отсюда надо выбираться, пока сторожиха не проснулась.
– Погоди, – отстранил его Максима, – вытащи из-под меня журналы. Там они. Вовремя твой динозавр их шуганул, они отобрать не успели.
Максим протянул Филимону журналы, но тот, положив их в сумку, решил не рисковать. Он помог Максиму подняться и они тихонечко выбрались из музея.
– Погоди, – шепнул Максим Филимону, при выходе из дверей. Он достал из кармана куртки маленький темный предмет – пистолет, – Так, на всякий случай, может они нас там ждут.
На их счастье путь был открыт, на ступеньках крыльца валялась челюсть динозавра с шапкой в зубах. Филимон высвободил свой головной убор, аккуратненько положил челюсть на порог. Он натянул свою шапку на голову Маку, так, хоть, не бросалась в глаза его рана и кровь. Ну а то, что молодой человек покачивается слегка? Пусть тот кто без греха кинет в нас камень. Один друг другому помогает дойти до дому. Вот и все.
– Давай отойдем отсюда и поймаем машину – произнес Максим.
Тачку они остановили быстро, правда сумму запросили космическую, но Максим не торгуясь
Максим тут же сочинил ужасную историю о бандитском нападении на одинокую старушку и о бандитской пуле. Зоя заохав, начала оказывать первую медицинскую помощь пострадавшему, сопровождая ее охами, вздохами, причитаниями и поцелуями. Лоховскому, для успокоения нервенной системы и крепкого сна, было накапано тридцать капель валерианки и дана таблетка. Филимон, которому постелили на кухонном полу, под столом за неимением места. Кухонка была как игрушечная, ноги Филимона упирались в печку, а голова в стенку. Но все эти неудобства, после пережитых волнений, сейчас казались совершенно пустяковыми. Филимон посчитал до десятого барашка и вырубился.
Проснулся он того, что девичий голос напевал в ванной. «Вот слышимость в квартирах, – не открывая глаз, подумал Фил. – Соседи поют, а мы их слывшим так, будто они в нашей ванной моются».
Не открывая глаз Филимон сел на кровати и стукнулся головой о что-то твердое.
– Ой, ма… – не сдержался Филимон, потирая ушибленное место.
Он огляделся по сторонам. Это не квартира Макса и не его коммуналка. Где он и почему спит под столом? Филимон Аркадьевич, у которого после удара напрочь отбило память никак не мог понять где это он. Потирая шишку, которая росла с катастрофической скоростью, он выбрался из-под стола.
– Встали уже? Доброе утро. А Максимка еще спит, – на пороге стояла симпатичная рыженькая девушка в коротеньком халатике.
На ее миленьком лице без явных признаков косметики сверкали огромные зеленые глазищи, окаймленными густыми ресницами.
– Доброе, встали – автоматически ответил Филимон, припоминая все что случилось накануне и кто эта девушка.
– Вам нехорошо? – озабочено произнесла девушка, глядя на бледного и растерянного Лоховского.
– Да нет, просто с непривычки стукнулся, шишка наверное.
– Шишка, сейчас компресс холодный приложим. Садитесь – скомандовала девушка, не обращая внимания, на протесты Филимона Аркадьевича. Ловкими уверенными движениями она ощупала шишку:
– Ого, здоровенная какая! Голова не кружить у вас? Не тошнит?
– Да нет, смущенно ответил Филимон, – Немножко болит.
– Ну это не страшно. У меня примочка есть замечательная, сейчас приложим. Через пять минут боль утихнет. До свадьбы заживет, – засмеявшись, произнесла Зоя.
От ее легкого серебристого смеха на душе Лоховского сделалось легко и даже боль немножко отпустила.
Когда заспанный, все еще немного бледный Максим появился на кухне, Зоя и Филимон пили чай. Девушка рассказывала смешные случаи из своей медсестринской практики и они весело хохотали. При виде Максима девушка посерьезнела, спросила о самочувствии, осмотрела рану и, накормив мужиков завтраком, упорхнула на дежурство.
– Пока, не пропадайте, – чмокнув их обоих в щеку (Филимона по-сестрински, Максима погорячее), – Дверь просто захлопнете за собой. И не шалите больше, в другой раз меня может не оказаться под рукой.