Халява для раззявы
Шрифт:
– Лоховского, этого урода, этого придурка. Я всегда подозревала, что он – извращенец.
– В смысле, – все так же не въезжая, уточнил Михеич.
– В прямом. Он теперь горничная, трансвистит несчастный. Жорик, он там был не случайно. Он пришел туда за маркой. Понимаешь, за нашей маркой. Я уверена, что он ее спер. – Нина Михайловна говорила все громче и громче, срываясь на крик. Естественно, что она не услышала, как за дверью затих Сивухин. Костик тоже стоял у дверей, когда Мерзеева ворвалась в квартиру. Сивухин не упустил ни слова. Конечно же он сразу догадался, кого встретила Нина Михайловна.
– Нинуся,
– Ты, что? Разберутся! Они его убьют и все. А мы останемся ни с чем, список то он нам не отдаст.
– Ну, лапуля, ты моих мальчиков обижаешь. Они у него сначала все нужное спросят, а потом…
– Нет. Георгий, здесь нужно действовать иначе. За ним нужно установить слежку, только так мы выйдем на него и его подельника.
– Хорошо радость моя, как скажешь. Значит завтра утром позвони мне часиков в восемь и мы определимся.
С этими словами Михеич отключился. Нине Михайловне показался несколько странным его голос. «Наверное устала,» – с умилением подумала Мерзеева. (Она же обладала даром видеть на расстоянии.) Мерзеева весь вечер раздумывала над тем, что делать завтра. Ждать до восьми утра? А вдруг Лоховский догадается, что она его узнала? Что тогда? Тогда он сбежит, ляжет на дно. Нет. Этот вариант Нину Михайловну не устраивал. И тогда она решилась…
Нина Михайловна достала с антресолей спальный мешок времен пионерской юности дочери, налила в термос горячего чаю. Приказала дочери навертеть бутербродов, оделась потеплее и вышла из дому. Костик Сивухин, привлеченные возней в комнате Лоховских в это неурочный час. Он тихонько оделся и решил проследить за Ниной Михайловной. Час был поздний, на улицах ни души, но общественный транспорт еще ходил.
Нина Михайловна хотела было остановить машину, но после безрезультатного пятнадцатиминутного стояния с протянутой рукой вдоль дороги, отказалась от этого замысла. Мерзеева злилась, она не понимал в чем дело. Конечно, она же не могла видеть себя со стороны. Кто остановит поздно вечером машину бабище в телогрейке, ватных штанах и рюкзаком за плечами? Только камикадзе. Но они как известно водятся только в Японии, в городе Кукуеве таких не наблюдалось.
Кляня судьбинушку, со спальным мешком за плечами, Мерзеева тащилась к остановке троллейбуса. Там среди работяг, дачников и прочих мирных обывателей вид Мерзеевой никого не удивил. Сивухин плелся следом.
Нина Михайловна с тремя пересадкам добралась до дома Козлодоевских. Код подъезда она предусмотрительно узнала заранее. Оглянувшись, Нина Михайловна нырнула в подъезд, дверь она закрывать не стала, боясь, что грохот привлечет чье-нибудь внимание. На лифте подниматься она не стала по той же причине.
Архитекторы сконструировали эти дома, как будто специально для подглядывания и слежки. У каждой лестничной площадки было свой маленький тупичек, вероятно здесь должен был проходить мусоропровод. Потом в проекте что-то изменили и в каждой квартире на западный манер мусоропровод провели не на лестнице, а в квартире. Очень удобная штука, открыл дверцу под мойкой и высыпал и ведра выносить не нужно, а главное вони ни какой.
Вот там-то, на месте несостоявшегося мусоропровода Мерзеева расстелила свой спальник, спустилась посмотреть: видно снизу
Мерзеева залезла в спальный мешок, тесновато конечно, но за то тепло. Положила рядом с собой мобильник. Расстелила газету на нее поставила термос и пакет с бутербродами, пусть теперь этот засранец зятек попытается удрать незаметно. Ничего у него не получится.
Нина Михайловна устроилась поудобнее и закрыла глаза. Огромный шестнадцатиэтажный подъезд жил своей жизнью. Где-то играла музыка, где-то ругались, где-то плакал младенце, а где-то гавкала собака.
Нине Михайловне послышалось, будто внизу стукнула входная дверь. Раздались чьи-то шаги, затем все утихло. Померещилось, наверное. Через полчаса Нина Михайловна уснула, убаюканная теплом спального мешка и полумраком подъезда. Она не слышала как по лестнице осторожно, крадучись поднялась какая-то тень. Эта тень была не кем иным как Костиком Сивухиным, склонившимся над мадам Мерзеевой. Озябший Костик, который не был готов к засаде, тихонечко отвинтил крышку термоса и плеснул в пластмассовый стаканчик крепкого горячего чаю. Затем развернул пакет с бутербродами и отломив половину с аппетитом съел. Еще раз посмотрел на Нину Михайловну, как бы стараясь запечатлеть в своей памяти незабываемые черты, Сивухин удалился.
Нина Михайловна проспала сном младенца, хорошо что она сообразила взять с собой маленький будильник. Он разбудил ее до того, как жильцы вереницей потянулись из своих квартир: кто в школу, кто в офисы, кто по разнообразным бутикам. И на этот случай у Мерзеевой была подстраховка, она принесла с собой длинную металлическую палку и щетку. Соорудив из этих двух частей подобие щетки-швабры она принялась изображать из себя добросовестную уборщицу. Кто обратит внимание на женщину, убирающую подъезд? Да никто. Ведь никто не обращает внимание, на тени, отбрасываемые домами, кустами заборами. Мерзеева рассчитала верно, она сейчас была для жильцов дома Человеком-Невидимкой.
Звонить Михеичу Нина Михайловна пока не стала, она решила дождаться хоть каких-нибудь событий и уже потом брать «помощь клуба». События не заставили себя ждать и стали расти и накручиваться как снежный ком.
В половине восьмого в квартиру Козлодоевских позвонил молодой человек в рабочей спецовке.
– Кто там? – раздался уже знакомый голос Маргариты Львовны.
– Слесарь, плановый осмотр. – проговорил рабочий.
– Какой слесарь, мы не вызывали. – раздражено произнесла за дверью хозяйка.
– Мало ли чего вы не вызывали. Плановый осмотр и все тут. Я уже все квартиры ниже вашей вчера осмотрел. Из-за вас отопление не включат, будете сами с жильцами разбираться.
– Господи, в такую рань, людей поднимать, – ворчала Маргарита Львовна, открывая дверь.
На лестничной клетке снова стало тихо. Минут через пятнадцать рабочий вышел и… Стал спускаться вниз. «Странно». – заподозрила неладное Нина Михайловна. Она выглянула маленькое оконце, выходящее во двор. Слава Богу! Зрением Мерзеева обладала отличным, острым, как у орла. Она смогла разглядеть этого слесаря. Может он и есть подельник Фильки? На всякий случай его стоит запомнить.