Халява для раззявы
Шрифт:
Нина Михайловна попавшая в такую дурацкую ситуацию не знала как ей быть дальше. Оставаться или уходить? Если Нечитайло сейчас начнет ее уговаривать остаться она останется, а если нет? Нина Михайловна закатила глаза, взмахнула руками как раненая птица крылом и со словами:
– Воды! – съехала по стене на пол.
Перепугавшийся Михеич живенько вскочил и помчался в кухню. Нина Михайловна из под прикрытых ресниц с любопытством оглядывала убранство коридора. Планировка в точности совпадала с ее коммуналкой, плюс соседняя квартира. А вот ремонтик был капитальный, как в приличном офисе.
– Ниночка, выпейте воды, – раздался над ухом, лежащей на полу
Нина Михайловна открыла глаза, мило улыбнулась, сделал глоток и поднялась с пола:
– Вы меня извините, Георгий. Но я как не ожидала встретить здесь собаку… Такую большую собаку. Мне так неловко…
– А, пустяки, – прервал ее Михеич. – Это я на случай ограбления держу, знакомый присоветовал. Если даже дверь взломают, дальше коридора не пройдут. Им «Киллер» пройти не даст. Порвет на куски, так что не соберут ни в одной больнице. Правда жрет много и выводить на улицу надо, а так проблем нет. Говорят, правда, что сейчас лучше тигра держать, но он воняет сильно. А потом рычит все время. Нет, собака оно, как-то надежнее. Друг человека все-таки, а тигр? Матрас полосатый. С ним даже по душам не поговоришь…
«Довольно милое имя для песика» – подумала Нина Михайловна.
Георгий Михеич отвязал Киллера и запер в одной из пустующих комнат квартиры. Мерзеева прикинула – таких комнат в квартире Нечитайло должно быть около десяти-двенадцати.
Пока хозяин пристраивал псину, гостья прошла в просторную комнату, перед которой был привязан «Киллер». У Жорика, как про себя стала называть Мерзеева Нечитайло, было очень уютно. Нина Михайловна плюхнулась в одно из здоровенных, смахивающих на трон, кресел. В комнате тотчас же погас свет, включились маленькие бра, висящие в углах комнаты, и заиграла музыка. Откуда-то сбоку выдвинулась полочка, оказавшаяся полочкой бара. На ней в ряд были выставлены бутылки, стоял пара чистых стаканчиков и вазочка с крохотными печеньками. А спинка кресла опрокинулась назад, заставив Нину Михайловну принять почти горизонтальное положение.
«Вот это сервис! И сами напоют и сами уложат» – пронеслось в голове у Нины Михайловны.
– Вижу вы уже устроились, Ниночка, – проговорил Михеич, у спевший переодеться. – Что будете пить? Шампанское, вино, водочку?
– Водочку! – произнесла Мерзеева, пытаясь подняться и принять более приличный вид.
Через пару минут Жорик уже подкатывал к Нине Михайловне столик на колесиках, уставленный всякой супермаркетовской снедью. В его центре стояла бутылочка так милого сердцу русского человека напитка. Пока Нечитайло занимался сервировкой Нине Михайловне удалось принять вертикальное положение. Она спустила ноги на пол, чуть прислонившись спиной к спинке кресла, боясь, что любое неосторожное движение снова опрокинет ее на спину. Возможно из-за борьбы с креслом Нина Михайловна отвлеклась, расслабилась, потеряла контроль и приняла лишнего. Вообще-то, Нина Михайловна всегда знала свою меру и практически никогда не напивалась. Но то ли водка была особенно хороша, то ли хозяин чрезвычайно гостеприимен…
Первую как водиться выпили за приятное знакомство. Вторую – за счастливый случай, сведший таких симпатичны людей, третью – за то чтоб у них все было и им ничего не было (этот тост был особо подержан бурными аплодисментами Михеича), четвертую за мир во всем мире, пятую за гостеприимного хозяина. За что пили шестую, седьмую и восьмую Нина Михайловна не помнила, За то девятую снова выпили за хозяина, только Михеич почему-то поинтересовался, а кто хозяин и по чему его нет с ними?
Что было потом
А по утру они проснулись… Где-то совсем рядом раздавался злобный вой. Выли где-то за стенкой. Нина Михайловна подумала: «Что за сволочь собаку в коммуналке завела? Неужели Сивухин?».
Во рту было до противности сухо, голова гудела. Нина Михайловна с большим трудом разлепила глаза. И снова закрыла. «Это сон, – подумала она, увидев рядом с собой незнакомого мужчину. – И собака воет во сне. Не к добру. И мужик чужой – не к добру. Сейчас я посчитаю до пяти и проснусь. Раз… Два… Три… Че…»
– Хрр-ррр! – вдруг смачно захрапел мужик из сна. – Хрр-ррр! Хрр-рррр!
Нина Михайловна подскочила и широко раскрытыми глазами уставилась на незнакомца из своего сна, кончиком пальцев она дотронулась до его мощной волосатой груди. Он был теплый. Пальцы ощущали его. Она решительно ничего не понимала. Если это сон, то лежащий рядом ей сниться. Если он ей сниться, почему он теплый? Мерзеева оглядела огромную кровать-аэродром с дурацким балдахином, просторную комнату Ни кровать, ни саму комнату прежде она не видела. Значит это все-таки сон?
Симпатичное сновидение приоткрыло глаза и с дурацкой улыбкой произнесло:
– Нинуська, Нинелла…
Произнесло и снова отключилось… В голове у Нини Михайловны что-то дзынькнуло, как у будильника и она вспомнила все, что произошло накануне. Конечно же она после всего, что между ними было… она осталась ночевать у Жоржика. Все было бы хорошо, если бы не отвратительно состояние души и тела, после вчерашних безмерных возлияний. Нина Михайловна встала и босиком прошлепала на кухню. Здоровенно помещение скорее подошло бы для ресторанчика средней руки, а не для квартиры.
Кухня до отказа была забита всякой техникой: холодильник до потолка, микроволновка, кухонный комбайн, здоровенна пятиконфорочная плита с множеством кнопочек. Ни дать ни взять космический корабль, станция «Мир». Честно говоря, ко всей кухонной технике Мерзеева была равнодушна. Готовить она не умела и не любила, предпочитала есть из чужих рук. Имено с этой целью Нина Михайловна свое время настояла, чтобы дочь закончила кулинарное училище. И хотя Машка, мечтала об учительстве, вот ведь ненормальная идеалистка, она все же закончила кулинарный техникум. Навсегда осовободив Нину Михайловну от утомительного и отвратительного занятия – готовки пищи.
Мерзеева заглянула в холодильник. У хозяйственного Жорика обязательно должно быть пиво, на худой конец кефир или минеральная вода. Нина Михайловна нашла и то и, другое и третье. Свой выбор, измученная жаждой, дама остановила на пиве. Пиво было хорошее, дорогоее, по сорок рублей за банку. Не то что отрава, которая в последний раз чуть не довела Мерзееву до могилы. Если бы не оно, это дурацкое пива, ее марка сейчас хранилась бы в надежном месте. Воспоминания о зяте, снова подняли волну тошноты в организме Нины Михайловны. Она сделала два больших глотка пива, это немного облегчило страдания.